Провокация (Slash, Повседневность, PWP, ER, NC-17)

Описание: Я знаю, что стол в его кабинете выдерживает вес двоих мужчин. 

Автор:Domi Tim
Бета: _matilda_
Название:Провокация
Жанр: Повседневность, PWP, ER
Рейтинг: NC-17
Предупреждения: Кинк
Статус: закончен
Размер: Мини, 3 страницы

Я сижу в третьем ряду. В зале с расставленными по углам свежими цветами и трибуной для него. Люди негромко переговариваются между собой в ожидании министра, но стоит Дэвиду показаться в помещении, как шептание сходит на нет.

Он всего лишь кивает слушателям, а те, я уверен, громко зааплодировали бы, позволь этикет. Они обожают Дэвида: девушки готовы ради него на все, да и некоторые мужчины иной раз дольше нужного смотрят на его губы. Когда я только-только познакомился с Дэвидом, частенько позволял себе отпускать шутки в стиле «ты точно стал министром через постель», особенно сильно Дэвида бесило мое «тебе платят деньги за то, что ты работаешь ртом». Но сколько бы он ни возмущался, я ведь действительно так думаю. Дэвид — прежде всего оратор, он обаятельный, немного саркастичный и волевой.

Он толковый экономист, но главный его талант заключается в способности четко и пафосно донести до электората свои достижения. Что еще нужно для успеха в политике?

Смотрю на него, вспоминая, как вчера мы трахались в душе. Скольжу взглядом по груди, бокам, бедрам и вздыхаю. 

Останавливаюсь на его больших темных глазах, будто вижу их в первый раз, как тогда, у здания парламента. С тех прошло уже четыре года, а я до сих пор храню в памяти момент его, скажем так, позора. Дэвид, тогда еще замминистра экономики, сбил меня с ног в Вестминстере. Мой кейс раскрылся, выплюнув наружу сотни бумаг. Дэвид бросился собирать их, я сделал то же самое, и мы стукнулись лбами, как в дешевой мелодраме, где почему-то не говорят, что это офигеть как больно. 

Я взялся за саднящий лоб и посмотрел на наглеца. И меня настигла любовь с первого взгляда. Я залюбовался им, русыми волосами, тонкими выразительными губами, резкими скулами… 

Открываю глаза и возвращаюсь в настоящее. Стилисты снова дали ему подтяжки. Да еще и эти джинсы на размер меньше. Вообще-то министрам не положено так одеваться, но Дэвид сразу «положил» на официальный дресс-код, и аудитория полюбила его еще больше. Парадокс имени Дэвида Кирбли налицо. Иногда мне кажется, что Дэвид делает это специально — он достаточно самодоволен и эгоистичен, чтобы без зазрения совести выставлять все свои достоинства напоказ. Вы только послушайте, как он говорит: играет с интонациями, шутит ровно тогда, когда его речь грозит стать скучной, переходит на шепот, от которого лично у меня бегут мурашки по коже. Не от страха — от желания. Вот сейчас я снова чувствую это, Дэвид здоровается, резко открывая папку с результатами какого-там исследования. Я не вникаю — в конце концов, я пришел сюда не за этим. Иногда мы совсем сходим с ума и делаем это на работе. Я знаю, что стол в его кабинете выдерживает вес двоих мужчин.

Представлять все это сейчас — не самая лучшая затея, но на втором предложении «о финансировании программы оздоровления экономики…» я прикрываю глаза. Воображение любезно рисует образы, в которых Дэвид уже нагибает меня над столом, я позволяю персонажам из подсознания как следует удовлетворить друг друга и кончить. Дэвид не смотрит на меня, на работе он всегда такой сосредоточенный, даже эта его напускная расслабленность — просто хорошо отрепетированный прием. Когда он расслабленный, то совсем другой. Дэвид не говорит о политике дома, разве что я сам о чем-то спрашиваю.

Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что все безотрывно глядят на Дэвида. Мне становится неловко и смешно одновременно. Неловко потому, что я, наверное, как белая ворона на этой пресс-конференции, а смешно из-за того, что Дэвид настолько захватил их внимание, что я мог бы даже запустить руку в штаны, не боясь разоблачения. Но я не такой псих: журналисты, которых тут собралось полтора десятка, могут оказаться повнимательнее рядовых гостей. Когда Дэвид спрашивает, есть ли у аудитории какие-нибудь вопросы, я встаю со своего места и, извиняясь, добираюсь до просвета между рядами. Мы встречаемся взглядами всего на секунду: Дэвид даже не замолкает, я коротко улыбаюсь и открываю дверь, ведущую в коридор позади трибуны. Захожу в его кабинет, бросая мимолетное «оставьте» охранникам (по официальной версии, я советник Дэвида, по неофициальной — его лучший друг, для меня нет закрытых дверей).

Сажусь за стол, провожу ладонями по отполированной древесине в предвкушении и начинаю перекладывать бумаги с середины на края, освобождая побольше места. Усмехаюсь, вспоминая недоумение матери Дэвида тем фактом, что рабочий стол ее сына стоит не напротив окна, а в противоположном, самом темном углу комнаты. Знала бы она, что сынуля трахал на нем меня, наверное, приложила бы своей розовой сумочкой обоих. По яйцам. У Дэвида просто отличная мама, но я не успеваю додумать, почему именно, — в кабинет входит Дэвид, закрывая дверь на ключ. Он держит спину ровно. В глазах пляшут черти, зрачки немного расширены.

— Не слушал мой доклад, детка? — Дэвид опирается о подлокотники кресла.

Улавливаю нотки знакомого аромата и показательно вдыхаю. От его голоса мне становится жарко, приоткрываю рот, облизывая губы. Секунду назад он вещал об экономике перед самыми авторитетными экспертами государства, а сейчас хочет сосать мой член. От этого факта почти сносит крышу, я подаюсь вперед, обхватываю Дэвида за щеки и прижимаюсь губами к его рту. Дэвид совсем немного усмехается, продолжая сжимать губы. Козел.

Он заговаривает, когда я отпускаю его.

— Мне не нравится столь неуважительное отношение к моей работе, советник.

Смеюсь, мы это уже проходили. Когда Дэвид начинает играть в эту игру — не жди легких путей. Он достает из сумки наручники. Я делаю вид, что удивлен, хотя именно затем и прихожу к нему на пресс-конференции, нарочно зеваю во время его речи и ухожу самым первым. Я специально провоцирую Дэвида. А теперь покорно снимаю джинсы и белье, расстегиваю рубашку и даю ему защелкнуть наручники за спиной. Дэвид практически швыряет меня на стол, заставляя прижаться к нему грудью. Слышу звон металлического ремня и шуршание ткани, прикусываю губу и подставляюсь.

Разумеется, ни о какой смазке он не вспоминает (это же наказание за мое неуважение); разумеется, я об этом знаю, поэтому подготовился заранее. Я растягивал себя в душе и получил свою долю удовольствия. Но все это не идет ни в какое сравнение с моментом, когда Дэвид толкается в меня, кладя руки на поясницу. Хмыкаю, дискомфорт все же ощутим, но не жалуюсь — Дэвид не станет меня жалеть. Он двигается ритмично, но резко: раз за разом насаживая меня на член. Я пока удерживаю себя от стонов, хотя перспектива почувствовать кляп во рту возбуждает не меньше всей этой ситуации. Дэвид хватает меня за волосы на макушке, заставляя подняться и прислониться к нему. Одной рукой он обхватывает меня поперек живота, задевая член, а вторую кладет на шею.

— Ты плохо выполняешь свои обязанности. — Особо сильный толчок заставляет меня охнуть.

Дэвид ускоряется, я не могу удержаться от просьб и мольб, шепча, как он божественно хорош, стараюсь отвести руки, скованные позади наручниками, немного в сторону, чтобы между нашими телами не было препятствия. Я прикрываю глаза, прогибаюсь в спине, чувствую на шее его губы, слышу, как он едва удерживает стон. Дэвид отпускает меня, отстегивает наручники и сажает на стол. Его глаза горят похотью, на щеках появляется легкий румянец, я касаюсь его волос — хотел это сделать, еще когда увидел его в зале. Дэвид склоняется, устраивая руки по обе стороны от моих бедер, и касается языком члена, дразня. Я не могу выбросить из головы мысль, что у меня отсасывает премьер-министр. Знала бы его мамочка, знали бы те, кто умиляется молоденькому мальчику, достигшему такого успеха за относительно короткий срок, знали бы политики, называющие Дэвида ярким представителем нового поколения…

Он заглатывает мой член, и я забываю, где нахожусь.

Читать дальше/Обсудить на форуме

Поделиться: