Нож в печень, никто не вечен (Фемслэш, Юмор, Драма, Повседневность, AU, Любовь/Ненависть, PG-13)

Описание: Тебе от меня что надо-то? Подружками мы не станем, на ноготки в салоны вместе ходить не будем, обсуждать мужиков в кафешках под тирамису и винишко — тоже. Мы вообще мужиков обсуждать не можем — у тебя пизды нет, а я тёлок предпочитаю. А работаем мы и так нормально. То есть работали, потому что я съёбываю. 

Автор: Danny R. 
Рейтинг: PG-13
Жанры: Юмор, Драма, Повседневность, AU, Любовь/Ненависть
Предупреждения: OOC, Нецензурная лексика, Смена пола (gender switch), UST
Размер: Мини, 9 страниц
Статус: закончен

Хэнк отодвинул пистолет и значок от себя подальше, как будто боялся подхватить какую-нибудь дрянь. Бойся, старик, синдром бешеной сучки очень заразен — передаётся не половым, а воздушно-капельным. За своим пацаном особенно следи, у таких иммунитета ещё нет.

— Ты не можешь просто так свалить.

— Я могу, и я сваливаю, — спокойно сказала Гвен. В ней спокойствия — целый холодильник. Целая ебаная Антарктида спокойствия и хладнокровия. Утром она закинулась диазепамом, который выписали после ранения и муторного восстановления с паническими атаками и прочим дерьмом.

— Ну ты хоть с Джеффом поговори, — сказал Хэнк, всё ещё не прикасаясь к значку и пистолету. Коннор наблюдал за происходящим с прямо-таки неандроидским интересом, выглядывая из-за рабочего терминала.

— Не, нахуй. Ты, хоть и бесполезный кусок дерьма, но технически мой начальник, вот ты и разбирайся. — Ей было насрать, абсолютно поебать, всё равно! Ебись оно всё конём. Диазепам — отличное средство, всем бы посоветовала.

— Послушай, ну чего тебя так перекосоебило? — Хэнк, ленивый ублюдок, не способный лишнюю бумажку подписать, нахмурился. — Я понимаю, ты чокнутая, и мне меньше всего хочется уговаривать тебя остаться, но если все уйдут, то в участке останутся одни пластиковые дурачки. Прости, Коннор, я не о тебе. Ты очень умный мальчик, а вот твоя сестрица — это пиздец.

— Нас с RK900 не связывают родственные узы, — сказал Коннор, как будто они этого и так не знали.

Где-то в этой точке пространственно-временного континуума Антарктида спокойствия и хладнокровия пошла трещинами.

— Чего меня перекосоебило, Хэнк? Чего меня перекосоебило?! Меня пырнул ножом ебаный андроид! Я месяц провалялась в больнице! А потом мне отказались выплачивать страховку, потому что у страховой нет денег из-за ебаных андроидов! Вот они пусть и работают! А я буду жить на пособие, подсяду на крэк и стану проституткой. Теперь, когда андроидов-шлюх нет, люди снова должны быть в почете.

— Ты будешь дерьмовой проституткой, — заметил Хэнк.

— Я буду самой охуенной проституткой за всю историю проституции, Хэнк.

— Вынужден согласиться с лейтенантом, — подал голос Коннор. — У вас, детектив Рид, слишком конфликтный характер для успешного оказания сексуальных услуг.

Антарктида провалилась под вечные льды и потопила остатки спокойствия в обжигающе ледяных водах.

— Я приду к тебе домой ночью и выебу кочергой, понял меня?

— Не думаю, что вам это удастся, — спокойно ответил Коннор. — Я передо…

— Оставь ты её, парень, — покачал головой Хэнк.

***​

В надежде на то, что она быстренько соберёт свои манатки и поедет домой спать несколько суток, Гвен проглотила ещё одно колесо. Они ей всё равно не понадобятся вне проклятой работы в обоссанном участке, так что высчитывать и копить не было никакого смысла.

Пластиковая идиотка сидела в странной позе, больше подходящей её отмороженному братцу. Ну, та самая поза, как будто трусы в жопе застряли, а поправить воспитание не позволяет.

— Вы увольняетесь?

— Да, гений, угадала — я увольняюсь.

Гвен яростно кидала вещи в коробку. Вещи в основном были казенные — степлеры и прочая хуйня, но пусть только попробуют предъявить ей за спизженный степлер. Полиция украла её молодость, личную жизнь и печень. А, ну теперь ещё и почку, в которую всадили нож для хлеба. Из своего в столе валялись только тампоны, сигареты и сахарозаменитель. Хотя нет, всё это она настреляла у коллег. У Тины в основном, пока та не объявила, что становится частью полиаморной семьи и уезжает в Калифорнию.

— Мне это не нравится, — сказала Ричи минут через двадцать молчания. Диод быстро перетекал из голубого в жёлтый и обратно.

— Заебись. А знаешь, что не нравится мне? Мне не нравится, когда нож в почку втыкают, но жизнь такая штука, что всем похуй.

Ричи продолжила молча пялиться. Гвен эта хуйня бесила так сильно, как будто она не успокоительное приняла, а пару литров энергетика бахнула и пошла читать посты самой бесячей бывшей одноклассницы.

— Как думаешь, могут швы от злости разойтись?

— Маловероятно. Кроме того, швы вам сняли двадцать один день назад.

— Да я в курсе. Ну типа… У меня такое ощущение, что рана сейчас разойдется.

— Полагаю, вам следует обратиться к врачу.

— Анус себе располагай.

— Это… не имеет никакого смысла даже в контексте оскорбления и игры слов.

Гвен хотела что-то сказать, наверное, что-то вроде «анус себе контекстуализируй», но слово было слишком сложным, и она потеряла сознание.

***​

— Бля-ядь, — тихо простонала Гвен, когда открыла глаза в больничной палате. Во рту были волосы, а ресницы слиплись от туши. Если её уже уволили и аннулировали страховку, то ждать четырехзначного счета в почтовом ящике. Легче сменить имя, пол и переехать в Мексику. Ей бы пошло имя Гэвин и щетина. Ещё ей бы пошёл хуй, которым можно будет стучать по щекам всяким куклам Барби, которые не желают слушаться.

Ричи сидела в кресле, сгорбившись — странная эмуляция непонятно чего. Её волосы смешно завивались под ушами. Она вообще была смешная в обтягивающих тёмных джинсах, широком форменном пиджаке, в чёрной рубашке под подбородок и коротеньком галстучке, как у японских школьниц. У неё были маленькие ступни в немодных туфлях, мягкие запястья без выступающей косточки и длинные пальцы рук с идеальными округлыми ногтями. Всё такое приятное, словно специально, чтобы скорректировать чересчур высокий рост. Но выражение лица сводило на нет все усилия. С Коннором получилось, а с женским прототипом — увы. Коннору установили программу социализации, которую он вертел как хотел, а программу женской социализации в андроида-детектива вложить не догадались, и была Ричи странно-неловкой, на настоящую девушку совсем не похожей.

— Как вы себя чувствуете, детектив? — она резко вскинулась, увидев, что Гвен пришла в себя.

— Я ещё детектив?

— Официально — да.

— Тогда нормально.

— Вы передумали увольняться?

Гвен не ответила. Всё тело ниже пояса как будто затопило тяжёлой волной — не то чтобы больно, но очень неприятно. В ушах звенело.

— Что со мной?

— Острая артериальная гипотензия вследствие приема больших доз обезболивающих и успокоительных препаратов.

— Ты же в курсе, что я нихера не поняла.

— У вас упало давление.

— И зачем было везти меня в больницу? По щекам бы постучали, кофейку заварили и была бы как новенькая.

Ричи покачала головой.

— Вы халатно относитесь к собственному здоровью.

Гвен выплюнула волосы изо рта, но чтобы собрать их обратно в хвост нужно было поднять руки, а это казалось слишком сложным.

— Тебя ебёт?

— Да.

— Ничем не могу помочь.

***​

Ричи несла пакет с её вещами до такси. В пакете — чёрном, для мусора — болтался рюкзак, кобура и куртка. У Гвен болела поясница, а ноги казались по-слоновьи тяжелыми. Грёбаные почки периодически отказывались сотрудничать.

Врачица в травме сказала, что повезло — никаких женских органов не задето, и детишек ещё можно будет родить. Гвен хотела сказать, что она ещё не окончательно ебанулась, чтобы плодить несчастных ублюдков, но взвыла от боли. Кто бы мог подумать, что в тридцать восьмом году люди всё ещё будут говорить друг другу подобную хуйню. И не какой-то восемнадцатилетней сикухе, а ей, взрослой бабе, которая уж сама как-нибудь разберётся, рожать или нет.

Психолог на реабилитации ничего про семью и детишек не упоминала, но сказала, что Гвен нужно научиться управлять гневом. А на фразу Гвен, что она и так на людей не кидается, хотя очень хочется, ответила, что гнев убивает Гвен изнутри. Сейчас она даже не понимала толком на что злилась. На всё и на всех. План с пособием и крэком с каждой секундой казался всё более привлекательным. Чтобы не видеть этих рож больше.

Ричи перехватила другой рукой мусорный пакет, нести который было неудобно.

— Слушай, ты вечно ебёшь мне мозг тем, какой у меня пульс, какое давление. Как ты не заметила, что я чуть коньки не отбросила?

— Я была отвлечена.

— На что? Ты сидела и пялилась в одну точку.

— На внутренние процессы.

— Ты задумалась, что ли?

— Это наиболее точное сравнение с человеческими процессами, да.

Те, кто говорят, что с людьми сложно, не пытались разобраться во внутреннем мире андроидов — вот где тёмный лес. Тот самый лес, в котором если не гризли ногу откусит, то маньяк изнасилует.

— И о чём думала?

— О вас.

Гвен вспыхнула от злости.

— Тебе от меня что надо-то? Подружками мы не станем, на ноготки в салоны вместе ходить не будем, обсуждать мужиков в кафешках под тирамису и винишко — тоже. Мы вообще мужиков обсуждать не можем — у тебя пизды нет, а я тёлок предпочитаю. А работаем мы и так нормально. То есть работали, потому что я съёбываю.

Ричи вздрогнула. Снова эта грёбаная эмуляция. Заставляет думать, что у манекенов и правда есть чувства. Сколько бы они там ни девиантились, сколько бы ни хлопал Коннор ресничками, все их чувства — хуйня тостера, который закоротило.

— Вас сексуально привлекают женщины, детектив Рид?

Её сексуально привлекали высоченные андроиды с зализанными тёмными кудрями и вечно недовольной рожей.

В участке у нее была репутация лесбиянки, ненавидящей мужиков. Она бы объяснила, что одинаково ненавидит и женщин тоже, и всех, кто отрицает бинарность гендера, но объяснять было в общем-то некому, а мужчины просто статистически чаще давали повод высказать свою ненависть к ним. К тому же, Гвен думала, что репутация лесбиянки привлечет к ней других лесбиянок, но почему-то нет.

— В данную секунду меня сексуально привлекает только кровать.

Поморщившись от боли, Гвен уселась в такси. Ричи запихнула мусорный мешок в багажник и рассчиталась с автомобильным счетчиком. Глаза у неё были злые и тупые.

Читать дальше/Обсудить на форуме

Поделиться: