На вкус (Слэш, Романтика, Повседневность, R)

Описание: Андроиды в поисках новой информации. Детектив Рид в полной жопе. Или поиск андроидами информации в жопе (и не только) детектива Рида. Если не поняли, о любви это, о большой и чистой. 

Автор: Danny R. 
Рейтинг: R
Жанры: Романтика, Повседневность
Предупреждения: OOC, Кинк
Размер: Драббл, 8 страниц
Статус: закончен

У Коннора программа социальной адаптации — смесь неловкости и обаяния, зубодробительной вежливости и едва прикрытого хамства.

Гэвин говорит Ричарду сразу — давай без этого дерьма. Сразу — это после криков, угроз и шантажа увольнением. После осознания неизбежности.

Ричард блестит искусственными глазами и цедит сквозь сжатые губы: «Моя комплектация не позволяет производить каловые массы».

Гэвин скалит зубы. Ублюдок быстро учится.

Ричард не использует мимику, не дышит и не моргает, когда они наедине. Ричард говорит механическими фразами и не делает вид, что чувствует то же, что и люди. Его не выдаёт диод (Гэвин подозревает, что систему хакнули изнутри), а голос начисто лишён интонаций. На людях всё, конечно, по-другому. Ричард даже близко не милашка Коннор, но в участке его ценят, практически любят, как хорошо работающую кофемашину, которая варит лучший в городе эспрессо.

— Так ты не девиант? — спрашивает Гэвин с непонятной горечью и выбрасывает окурок за перила (планету всё равно не спасти и его лёгкие тоже).

— Все функционирующие в данный момент андроиды — девианты.

— То есть ты чувствуешь?

— Это бессмысленный вопрос, детектив. Я чувствую, но вы не имеете возможности понять, что именно.

— Не очень-то и хотелось.

Гэвину насрать. Светоотражающая полоса на рукаве и серийный номер говорят всё сами за себя. Другой вид. Техника, не живое существо.

Порой Гэвин не верит, что Девятка может чувствовать хоть что-то. В колледже у него два семестра была психология, где им рассказывали об одном идиотском эксперименте. Люди говорили, что чёрное — это белое, только потому, что десять человек до этого сказали именно так. Вот и андроиды. Кто-то один побежал, и остальные побежали следом. Нет у них ничего внутри, кроме проводов и трубок.

Гэвин понимает, что ошибся, после поцелуя. Второго или третьего. Сначала ему кажется, что Ричард не умеет, поэтому всё так странно. Поэтому вылизывает весь рот с иступлённой дотошностью, зубы, нёбо, щёки, трётся языком об язык, как будто искру пытается высечь. Мучительно долго — ему не надо дышать, у него не болят губы и регулируемое слюноотделение.

— Не знаю, что ты пытаешься сделать, но на поцелуй это не похоже нихрена.

— Тебе не нравится?

— Ясен пень, мне не нравится.

— Прошу прощения. Я исходил из собственных ощущений. Впредь я не совершу подобной ошибки.

Гэвин долго думает, как сказать, что если нравится, то надо совершать, потому что в этом и суть.

Даже без этих слов Ричард находит лазейку. Кроме рта, есть ещё целое тело, которое можно облизать, укусить, потрогать. Он лижет шею Гэвина большими мазками — не эротики ради, а так, как будто хочет слизать всё подчистую, как последние капли в ведёрке из-под мороженого.

— Мне нравится вкус твоего пота.

— Фу, мерзость какая.

Ричард упорный в своём квесте: сосёт божественно, лижет яйца, обсасывает пальцы, с энтузиазмом тычет язык в задницу, ловит губами стекающий под коленками пот (а они трясутся так, что впору противосудорожное выписывать), пытается тянуть в рот ноги, но Гэвин вырывается из хватки. Футфетиш — не его тема. У Ричарда же темы нет никакой, только желание попробовать в с ё.

— Ты везде разный на вкус, — с андроидским восхищением говорит Ричард.

— И снова — фу, мерзость.

— Не понимаю, почему ты находишь мои слова неприятными.

— Потому что люди не вылизывают друг друга, как сраные макаки.

— Скачанные файлы порнографического содержания в моей памяти говорят об обратном.

— Ой, да иди ты.

Примерно в этот момент Гэвин топит свою гордыню в слишком глубоком поцелуе, от которого болят не только губы, но и челюсть, и просто отдаётся. Целиком и без остатка. У него больше нет стыда, потому что стыдятся друг друга люди, а перед джакузи с гидромассажем стесняться нечего. И сам факт роботраха как-то не вызывает смущения — киньте камень, кто не грешен. Уже давно только ленивый не попробовал. А то, что понравилось… Посмотрел бы он на того, кому не понравилось.

Сексом всё, конечно, не ограничивается. Потому что люди — эти тупые куски мяса — имеют свойство привязываться.

У Ричарда не затекают конечности и не потеют ладони, обниматься с ним можно часами. Когда хочется сдохнуть от напряжения, Гэвин кутается в него, как в одеяло. С одинаковой периодичностью руки гладят по волосам, и хочется не дышать, поймать этот момент и не отпускать.

— За ухом и под коленями — самое приятное, — говорит Ричард, когда Гэвин слишком устал, чтобы шевелиться, и лежит в позе звезды. И Гэвину сносит крышу, потому что он делает приятно тому, кому приятно не может быть в принципе.

Андроидам не доставляет удовольствия секс как таковой, но радует до усрачки новый опыт и новая информация.

Информацией сам Гэвин закидан по самое не могу: игрушки, экзотические практики, каталог поз. У него в спальне (и не только — флоггер вчера нашёлся на кухне) весь ассортимент секс-шопа. К БДСМу как к культуре Гэвин равнодушен, слишком мудрёно и эмоционально затратно, но после рабочей недели с погонями и стрельбой нет ничего лучше, чем лёгкая порка. И у Ричарда талант. Он не может ударить сильнее, чем нужно, но и не нежничает. Гэвин обмякает, мокрой и трясущейся кучей падая на постель, и не думает ни о чём, ему хорошо и спокойно, снова можно вздохнуть полной грудью. Так довериться другому человеку невозможно, андроиду — почти легко.

Гэвин пробует доставить удовольствие в ответ — говорит отключить сенсоры, звуковые и слуховые модули, оставить только сверхчувствительный рот, чтобы сосредоточиться на удовольствии, но депривация превращается в истерику: Ричард эпилептически выгибается, мелко дрожит, механическим голосом выдаёт ошибки, скин внезапно сходит и так же хаотично возвращается.

Гэвин в панике звонит в Киберлайф, но техники ничего не понимают и предлагают приехать на диагностику. Он отключается и набирает Коннору. Тот спокойно и собранно отвечает, прогоняет Гэвина через строчки кода, а в конце дрогнувшим голосом спрашивает: «Ричард в порядке?»

Ричард в порядке, судя по тому, как буднично он говорит:

— Это был крайне неудовлетворительный опыт.

— Да что ты говоришь? А я и не заметил.

Теперь колотит уже Гэвина, он достаёт бутылку виски и пьёт из горла, дрожащими руками поджигая сигарету.

Секс постепенно возвращается в привычное русло.

Ричард заглатывает стеклянную пробку, обводит языком, перекатывает. Ему нравятся новые текстуры не меньше, чем новые вкусы. И вся эта хрень, что андроиды лижут то, что нельзя, это… хрень. Да, им приятно. Пихать в жопу самотык тоже приятно, но на людях этим обычно не занимаются.

С тем, как всё работает, разобрались. Загадка в том, что Ричарду нужно. Чего он хочет?

Гэвин понимает, зачем это ему. У Ричарда идеальное тело без единой складки, шрама или волоска. Ричард — википедия, криминалистическая лаборатория, повар, массажист и консультант по всем возможным вопросам. А ещё идеальный сексуальный партнёр — помешанный на чужом удовольствии и ничего не требующий взамен.

Всё это слишком сильно напоминает игру в одни ворота.

Раньше Гэвину казались жалкими те придурки, которые жили со своими домашними андроидами как с женами и мужьями. А теперь вот сам. Удобно. Когда партнёр точно знает, с какой силой нужно сжать руки на бёдрах и как именно обнять, если хреново. Когда партнёр не устаёт, не ноет, не выносит мозг и не скандалит.

И вопрос в другом.

Как андроиды могут быть с людьми? С этими гниющими и потными мешками мяса, требухи и говна, тупыми и медленными, с загонами, вредными привычками и бесчисленными тараканами в голове. У самого Гэвина отвратный характер, запущенный карьеризм и хронический невроз, преследующий всех копов. Ему уже тридцать шесть, и ему не участвовать в шоу «Холостяк».

«Мне нравится твой вкус и запах, твой голос, твои реакции на мои действия. Если этого мало, я могу перестроить свою модель поведения на алгоритм «напарники». Но мне бы этого не хотелось.»

Гэвину кажется, что мало, но не хватает яиц произнести это вслух. Самая большая проблема, буквально слон в комнате — у Девятки нет опыта. Никакого, не то что облизывания других людей, но и каких-то элементарных вещей, вроде приятельства и совместных обедов. Не будь Гэвин первым на пути, осталось бы всё так же? Да нет, конечно. Ричард бы «полюбил» другого человека с той же лёгкостью. По крайней мере, он не клянётся в вечной любви и не притворяется, что способен на романтические чувства. И слава богу.

Читать дальше/Обсудить на форуме

Поделиться: