Кто придет за тобой? (Волчонок, Слэш, Ангст, Мистика, AU, PG-13)

Описание: У Стайлза проблемы — он не различает сны, видения и реальность. Питер вызывается ему помочь, естественно, за ответную услугу.

Автор: tatiana-tiana 
Беты (редакторы): wal.
Фэндом: Волчонок
Персонажи: Питер Хейл/Стайлз Стилински
Рейтинг: PG-13
Жанры: Ангст, Мистика, AU
Размер: Мини, 18 страниц
Статус: закончен

Групповые собрания по понедельникам Стайлз особенно не любил. В четверг их помогало пережить ожидание предстоящих выходных, понедельник же пах безысходностью и чередой таких же унылых дней впереди.

Накануне он опять плохо спал, и плохо не означало, что он не мог заснуть, совсем нет. Формально все было в порядке: Стайлз отключался легко и быстро, порой и не замечая как, и видел сны, более подходящим определением для которых был термин «кошмары», настолько яркие, что порою их было трудно, почти невозможно отличить от реальности. Особенно учитывая, в какое редкостное дерьмо в последнее время превратилась его реальность. В результате после восьмичасового сна без пробуждений Стайлз вставал с постели куда более измотанным и усталым, чем если бы он всю ночь ворочался с боку на бок, мучимый бессонницей.

Вот почему утро понедельника, — как и было упомянуто, не самое любимое в течение недели, — становилось и вовсе паршивым. По шкале паршивости от одного до десяти — примерно девять с половиной. Накрапывал дождь, в машине отца пахло бензином, а еще Стайлз ничего не смог впихнуть в себя с утра, потому что его мутило.

Словом, отлично начиналась гребаная неделя.

По крайней мере, он не опоздал на гребаную терапию, хотя вся группа уже была в сборе: из стоящих в круг двенадцати стульев незанятыми оставались только два.
Мисс Морелл вошла в комнату через минуту — Стайлз успел сесть в круг между безучастно глядящей в пространство Вандой и Джорданом, который, как всегда, щелкал зажигалкой и пялился на дрожащий язычок пламени. И даже несколько раз вздохнуть, настраиваясь на работу.

— Итак, что у вас нового, что хорошего?

Это любимое упражнение мисс Морелл, с которого она неизменно начинает каждое групповое занятие. Предполагается, что оно задает беседе позитивный настрой, а также вырабатывает полезный в их положении навык во всем отыскивать плюсы. Творить позитив из ничего. Делать добро из зла, потому что больше его не из чего сделать.

Изо всех сил стараясь не зевнуть — не от недосыпа, а со скуки — Стайлз в сотый раз разглядывал комнату, которая за несколько месяцев была изучена им до мельчайших деталей. Окна с легкими шторами с мелким цветочным узором, сквозь которые пробивалось хилое утреннее солнце, плакат «Правила группы» на стене…

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошел незнакомый Стайлзу мужчина в твидовом пиджаке поверх рубашки со старомодным галстуком и в брюках с идеально отутюженными стрелочками.

— Надеюсь, вы не суеверные, — бархатным голосом сказал незнакомец, взяв стоящий у стенки свободный стул и садясь в круг. — Меня зовут Питер. Уверен, что мы подружимся.

«Какой нормальный мужик добровольно наденет галстук? — про себя подумал Стайлз. — Хочет произвести впечатление на мисс Морелл или работает в каком-нибудь унылом офисе?»

Поймав на себе взгляд Стайлза, тот вдруг весело ему подмигнул, и Стайлз поспешно наклонил голову, чтобы сдержать улыбку.

— Итак, продолжим, — сказала мисс Морелл, как всегда, безошибочно угадав момент, когда он отвлекся. — Стайлз?

Обычно во время этого упражнения Стайлз рассказывал какую-нибудь выдуманную историю. Он не первый раз проходил групповую терапию и знал, что тут прокатит любая чушь, особенно если дрогнуть голосом в середине фразы, а если история по-прежнему звучит неубедительно, то сделать паузу и добавить в конце что-нибудь вроде: «Это было важно для меня. Да…» — и страдальчески нахмурить лоб. Выступления Стайлза пользовались большим успехом у остальных членов группы, в основном за счет их краткости и эмоциональности, хотя он подозревал, что мисс Морелл ему провести не удалось.

Но сегодня он слишком увлекся тем, что разглядывал нового члена группы, так что ему пришлось рассказать реальную историю о потерявшейся собаке, которую ребенок лет пяти привел в полицейский участок, потому что она «бродила по улице грустная и одинокая», а мама научила маленького Джонни, что если потеряешься, надо идти в полицию. Вся смена дружно умилялась и ворковала, Джонни и бездомная шавка были до отвала накормлены пончиками с повидлом. Ни дать ни взять сюжет для святочного рассказа. Стайлз благоразумно умолчал о том, что громче всех курлыкал над умницей Джонни и приблудной собакой сержант Ковальский, который не далее как в прошлые выходные пинками гнал от супермаркета какого-то несчастного бродягу, который попал ему под руку, когда сержант был в дурном настроении.

Это бы разрушило пасторальность картинки в пользу реализма, но главное — не соответствовало бы заданию, а Стайлз не должен зарабатывать штрафные очки, если хочет остаться в группе. Не то чтобы ему здесь очень нравилось, но если альтернативой будет Дом Эха и электрошок, то Стайлз выбирает таблетки и компанию друзей-психов, которую собрала мисс Морелл.

Некоторые из них очень даже ничего, например Малия, которая одобрительно кивала, слушая рассказ Стайлза, — она любила истории про животных со счастливым концом. Или, например, Ванда — она вообще была идеально внимательным собеседником, если не забывала принять свои таблетки.

Не говоря уже о Джордане — он, конечно, тот еще псих, но на него приятно посмотреть. Стайлз даже подумывал, не замутить ли с ним, но у Джордана была привычка таскать с собой несколько зажигалок и спички, и при каждом удобном случае поджигать разные мелкие предметы. Стайлзу и так было трудно сосредотачиваться, а когда приходилось все время отвлекаться на то, чтобы гасить потенциальные пожары, это немного раздражало.

Единственный, кто во время рассказа не испытывал умиления от нарисованной Стайлзом картины, был Питер. Более того, пользуясь тем, что Стайлз завладел всеобщим вниманием, он успел обшарить пристальным взглядом всех сидящих в круге, и Стайлз почему-то не сомневался, что он составил свое мнение о каждом.

Несмотря на внешний вид, он производил впечатление плохого парня. Волк в овечьей шкуре. Стайлзу всегда нравились плохие парни. Что казалось ему большой удачей — с хорошими парнями у такого, как он, вообще нет никаких шансов.

— Спасибо, Стайлз, — мисс Морелл благосклонно кивнула. — Джордан?

Тот отрицательно покачал головой.

— Ты знаешь правила, — мягко, но настойчиво сказала мисс Морелл. — Мы все здесь друзья и делимся своими переживаниями. В этом и заключается смысл групповой терапии. В участии каждого. Сегодня ты можешь промолчать, но я жду от тебя выступления на следующем занятии.

— Купон на скидку действителен только до конца недели, — выкрикнул Эннис, — а потом твоя Золушка превратится в тыкву.

— Правила, — с упреком сказала мисс Морелл и глазами указала на висящий на стене плакат с правилами группы. Правило номер три: «Не перебивать». — Малия, твоя очередь. Что у тебя нового-хорошего?

Малия начала долгий и, на вкус Стайлза, излишне подробный рассказ о походе в супермаркет. Когда она дошла до кондитерского отдела и непростого выбора между чизкейком и фруктовым тортом, его желудок, кажется, закончил переваривать сам себя и взялся за ближайших соседей. Стайлз едва удерживался от желания ощупать свой живот, чтобы проверить, не прогрыз ли неугомонный орган в нем дыру.

Тем не менее он помалкивал, потому что первый же его комментарий к рассказу Малии нарушит сразу правило номер три и правило номер шесть: «Не критиковать и не оценивать». Ему не хотелось свести на нет положительный эффект своего выступления. Нет-нет, он не станет повторять прежние ошибки.

Психотерапия два раза в неделю, доброжелательность и откровенность, готовность работать над своими проблемами.

Горсть таблеток три раза в день — вообще-то одни нужно было принимать до еды, другие после, а третьи отдельно, но он предельно упростил ритуал, чтобы не запутаться.

Белые с желобком посередине — их ему дают сразу по две штуки — точно замедляют мир вокруг: краски выцветают, воздух становится более густым и упругим, звуки доносятся словно издалека.

От чего желтые, Стайлз пока не разобрался, но из-за них жутко пересыхает во рту. Может, для этого они и предназначены — напоминать психам о простых человеческих потребностях тела, вроде воды и пищи.

За сон отвечают бело-оранжевые капсулы, которые отец выдает ему по вечерам из пластиковой баночки со специальной пометкой, означающей, что их надо держать подальше от детей, животных и психов.

От красных капсул с белым колпачком слегка подташнивает и голову точно сжимает невидимым обручем, но после них становится спокойно. Даже слишком спокойно. Стайлз не протестует, когда отец берет его за локоть, переводя через улицу. И не обижается, если Скотт в очередной раз пропускает пятничный вечер, который они всегда проводили вместе с тех пор, как подружились, ради очередного свидания с Эллисон или похода в боулинг с друзьями. В этой игре Стайлз не силен, пить ему нельзя — таблетки в его организме образуют с алкоголем столь причудливые альянсы, что последствия могут быть непредсказуемыми, — от истерики со слезами до комы, — и однозначно принесут очередные штрафные очки напротив его имени в черной линованной тетради мисс Морелл. А ему не нужны штрафные очки. Определенно, нет.
***​

Стайлз пил кофе мелкими глоточками, глядя, как на стенках кружки кругами оседает пенка, словно годичные кольца на стволе дерева. Своеобразный способ отсчитывать время, маленькое открытие, которым ему не с кем поделиться.

После сеансов Стайлз всегда сидит в кафе на углу напротив медицинского центра в ожидании, пока отец заберет его домой. Он мог бы и сам дойти до дома — четыре квартала по главной улице, поворот, наискосок через сквер и еще два квартала, он мог проделать этот путь без особого труда, будучи вполовину младше, — но отец настаивает, и он не спорит. Мисс Морелл считает, что поддержка семьи важна и что любого конфликта можно избежать, если научиться идти на компромисс. Жаль, что она не внушила это людям, которые его окружают, и на компромисс каждый раз приходится идти ему.

Он нашел это кафе случайно — отец запаздывал, Стайлз чувствовал смутную тревогу и искал место, чтобы присесть, в противном случае ему было бы труднее сдержаться и не начать метаться туда-сюда вдоль улицы, накручивая себя все сильнее.

Ему понравились приглушенный свет и негромкая музыка, и вся обстановка: стойка из потемневшего от времени дуба, до блеска натертая множеством локтей, тяжелые деревянные скамьи, стена, украшенная виниловыми пластинками и плакатами рок-групп, популярных еще до рождения Стайлза.

Вскоре у Стайлза уже было любимое место — столик на двоих в углу, который всегда свободен. Впрочем, днем тут почти не бывает народу, говорят, вечерами в кафе не протолкнуться, у Бадди отличное пиво, а вот кофе у него скверный, но двойная порция сиропа и сливки могут отчасти это исправить. Зато тут тихо и прохладно даже в самый жаркий день.

Его любимая кофейня.

Нет, точнее, это была его кофейня, которая на глазах становилась кофейней Питера, потому что он вписывался в окружающую атмосферу куда естественнее, чем Стайлз.

— Что посоветуешь заказать? — спросил он, присаживаясь напротив с таким видом, будто они заранее договорились о встрече.

— Понятия не имею, — сердито сказал Стайлз. — Ты же не думаешь, что мы стали лучшими друзьями из-за того, что ты видел, как я изображаю сентиментального придурка перед кучкой психов.

— Не понимаю, о чем ты, — усмехнулся Питер.

— У тебя было такое лицо во время моего рассказа, будто спасенный щеночек нассал тебе в тапки. Не пытайся сделать вид, что тебя проняло до печенок.

— Я бы с удовольствием поделился с тобой впечатлениями, но на той странной скрижали на стене в числе прочих правил написано, что мы не должны никому рассказывать об услышанном в группе.

— Так и есть. Что случилось в Вегасе, остается в Вегасе. Номер восемь: «правило конфиденциальности». Моё любимое. Непонятно, почему оно не работает в обратную сторону. На терапии мы почему-то должны рассказывать обо всем, что происходит с нами снаружи. Ты не находишь, что это не совсем справедливо?

— Это зависит от того, что именно с тобой не так, Стайлз.

— Ничего интересного. Я слышу голоса и вижу странные сны.

— Значит, на двери кабинета твоего врача не просто так написано «психиатр». Это все? Никаких леденящих душу подробностей?

— В основном это все. Случается, что я не отличаю свои сны от реальности, — признался Стайлз и запоздало спохватился, что сказал слишком много этому едва знакомому человеку. — Иногда это бывает немного… пугающе. Но чаще всего просто сбивает с толку.

— Ты не упоминал об этом на терапии, верно? — проницательно заметил Питер. — Отделываешься рассказами о потерянных щеночках. Похоже, не так уж ты и хочешь исцелиться.

— Ты тоже не слишком разговорчив. Погоди, мисс Морелл еще возьмется за тебя. Запомни, выиграть можно, только если играешь по их правилам. Поверь, я пробовал. И не только я. Вся наша группа — это трудные детишки, которые уже срывались.

— Ты хорошо их знаешь?

— Некоторых. Например, Джордан — неплохой парень.

— Тот, который то и дело щелкает зажигалкой?

— Ему нравится огонь. Поэтому они с Малией не ладят. Она немного… дикая. Но очень ласковая и привязчивая, иногда даже слишком. У нее очень размытые понятия о личном пространстве. И она шумная. С Вандой поладить проще. Кстати, она тоже слышит голоса. И, в отличие от меня, не стала это скрывать, но все думали, что она шутит, — пока один из воображаемых голосов в голове не приказал ей пырнуть ножом ее брата.

— Разве опасных психов не должны изолировать от общества? — равнодушно спросил Питер. Похоже, эта история не произвела на него особого впечатления, как Стайлз втайне рассчитывал.

— Ванда не опасна, — нехотя сказал он. — Это был воображаемый нож.

Читать дальше/Обсудить на форуме

Поделиться: