Почему ты не можешь быть моим? (Гет, Романтика, Ангст, AU, Songfic, PG-13)

Описание: Норт все чаще уединяется, чтобы послушать виниловые пластинки.

Название: Почему ты не можешь быть моим?
Автор: lalka9000
Рейтинг: PG-13
Жанры: Романтика, Ангст, AU, Songfic
Предупреждения: Элементы слэша
Размер: Мини, 5 страниц
Статус: закончен

Публикация на других ресурсах: Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Примечания автора: Pearl Jam — Black. Рекомендую к прослушиванию весь первый альбом данной группы для любителей добротного гранжа, да и музыки начала 90-х.

Норт поднималась по полуразрушенной лестнице. Ступеньки угрожающе скрежетали, но это ее не пугало: она так часто пробиралась в это ветхое здание, что уже и не замечала скрипы и шорохи.

Она не так давно нашла это место — после того разговора с Маркусом. Норт доверилась ему… но это ничего не дало. Она показала ему всю себя, но это его не впечатлило. «Ну вот, опять — подумала Норт с досадой. — Надо прекращать».

Но она не могла перестать думать о Маркусе. Каждый день видела его и, как одна из его приближенных, часто говорила с ним. Они говорили много, в основном о делах… Сдались ей эти слова, если они ничего не значат!

Моменты, когда она была свободна, Норт предпочитала проводить вне Иерихона — чтобы лишний раз Маркус не мозолил ей глаза. Она пыталась найти похожее место, как и его святилище: уединенное, открытое и светлое. Ей пришлось долго искать, но труды оправдали себя сполна: в одном из заброшенных кварталов недалеко от Иерихона она нашла трехэтажный магазин; на первых двух, видимо, раньше продавалась какая-то электроника, а на последнем был музыкальный бутик. Здесь было много всего: диски, пластинки, плееры, кассеты и даже бумбокс — весь ненужный раритет раньше продавался тут. Особо ее очаровал патефон — маленький чемоданчик, на котором она, собственно, и слушала музыку. Он чудом уцелел под обломками, но без повреждений не обошлось — он иногда шумел, когда Норт проигрывала очередную пластинку. Из музыки же уцелели Led Zeppelin, Metallica, The Rolling Stones, но ее покорили группы девяностых годов прошлого века: Red Hot Chili Peppers, Nirvana, The Offspring, а ее фаворитами стали Pearl Jam. Энергия и бойкость их музыки, чередующиеся с лирикой и тревожностью, завораживали Норт.

Поэтому она выудила из своего тайничка пластинку «Black», вставила в патефон и села на тумбу.

Ей казалось, что вокалист поет лишь ради нее, ожидая, когда Норт присоединится. И она, следуя зову, тихо подвывала в ответ. Музыка текла через нее, наполняя каждую клеточку тела невыносимой тоской и ревом, которые пробирались наружу, и она не смела препятствовать этому течению. Норт была одна, одна в этом мире, лишь наедине с собой и музыкой. Мироздание сузилось до этой полуразваленной комнаты, которую продувал ветер, порой трепавший ее волосы. Норт это нисколько не волновало: ее волновала лишь она сама и песня, в которой она машинально меняла «она» на «он».

О, я научила его всему,

О, я знаю, он тоже отдал все, что у него было.

«О да», — соглашалась Норт. Маркус отдал ей все, что у него было. Всю его жизнь с Карлом, муки и горечь, Иерихон… Маркус показал ей и Саймона, робко смотрящего на него, его прикосновения и поцелуи, пламенные слова. О да, он показал ей…

Норт не могла поверить, когда, придя к Маркусу в его святилище, прочла его память; из нее будто вырвали что-то ценное, а внутри все упало. Она чудом сдержала слезы при нем, но понимала, что долго не продержится, посему вылетела оттуда пулей на Иерихон. Но вскоре и корабль перестал быть для нее спасением: Саймон хоть и старался скрывать свои чувства к Маркусу, но не мог сдержаться: касался его руки, говорил что-то робкое и запретное. Норт видела все это и скрипела зубами.

Она встала с тумбы и стала немного покачиваться в ритм музыки. Голос вел ее, говорил с ней наедине — да, это казалось диалогом, сопровождаемым музыкой.

О, и непонятные мысли кружатся у меня в голове, и я сама начинаю кружиться,

Я кружусь так быстро, что солнце куда-то пропадает.

И она закружилась. Норт вскидывала руки, потрясывала головой, кричала, повторяя за голосом; она полностью отдалась песне и своим мыслям. Именно в эти моменты Норт чувствовала себя свободной, опустошенной и потому счастливой. Музыка прочищала мысли, отрезвляла и в своем роде излечивала.

Любовь закончилась плохо, сделав мой мир черным…

Да, мир почернел. Почернел, помрачнел и угас, но Норт пытается найти выход, ищет свет. Она находит его каждый раз, когда приходит сюда, но все же еще не придумала, как удержать эти блики радости навсегда, а не на пару минут, сколько длится песня. Возвращаясь на Иерихон, она вновь погружается во тьму и бездну уныния, уничижающей печали и даже скорби по своей любви.

Голос пел, и Норт выла в ответ. Выла от счастья, от горя, что пребывали и еще будут пребывать в ее сердце. Она выла, вспоминая прошлое и представляя будущее, и надеялась, что они не станут схожими. «Меня использовали раньше, но я не позволю сделать подобное с собой ни сейчас, ни потом. Но Маркус… он играет, да, точно играет. Или нет?..»

Я знаю, когда-нибудь ты будешь жить красиво,

Я знаю, ты станешь звездой на чьем-то небе.

Но почему, почему, почему это не может, не может быть моим?..

Норт кричала, дополняя песню. Кричала во все горло, пытаясь пропеть слова, и в итоге выходил околомелодичный рев, рев ее души. Он разрывал ее грудь, но она не чувствовала боли — лишь облегчение и радость. Норт выла вместе с вокалистом, выла безудержно. «Он стал звездой на небе Саймона, но почему он не может стать звездой на моем небе? Неужели я этого не достойна?»

— Норт? — послышался тихий голос, который смог заглушить ревущий патефон.

Она узнала голос — и это был не Эдди Веддер из Pearl Jam. Внутри все заскребло, и Норт обдало жаром — стыд охватил ее всю; опустив руки, она медленно развернулась и увидела в проходе Маркуса. Она метнулась к патефону и, сняв с него пластинку — музыка резко умолкла, — проскрежетала:

— Что ты здесь делаешь? Как ты нашел меня?!

— У кого хватит смелости уйти с Иерихона так далеко и слушать музыку так громко, чтобы слышал весь Детройт? — он мягко улыбнулся. — Нетрудно догадаться.

Читать дальше/Обсудить на форуме

Поделиться: