Отсюда открывается чудесный вид (Slash, Романтика, Драма, Повседневность, AU, Первый раз, NC-17)

Описание: Однажды в частном пансионе «Хоран и Сыновья» появляется странный гость. Подсматривая за ним, Найл в первый раз трогает себя.

Название: Отсюда открывается чудесный вид
Автор: Saint Meow
Пэйринг и персонажи: Гарри Стайлс/Найл Хоран
Рейтинг: NC-17
Жанры: Романтика, Драма, Повседневность, AU, Первый раз
Предупреждения: OOC, Кинк
Размер: Мини, 19 страниц
Статус: закончен
Разрешение на размещение: Получено.

Часть 1

Октябрь закончился, и Найл безжалостно оторвал лист календаря, отправляя его в верхний ящик стола, чтобы записывать на обратной стороне разные рабочие мелочи. Табличка «Хоран и Сын» поменялась на «Хоран и Сыновья», обозначая теперь, что Найл отныне не мальчик на побегушках, а представляющее лицо.

На самом же деле Найл, как был мальчиком с регистрационной стойки, так им и остался. Даже продолжал таскать гостям подносы в комнаты, рассовывая чаевые по карманам. В холле висел выцветший лист (тоже календарный), запрещающий поощрять рабочих, но постояльцы умело обходили запрет.

Найлу не было обидно. Он редко размышлял о том, какое место занимает в пансионе, останется он тут или нет, просто делал, что делается. Отец занимался документацией, ему помогал и подменял его старший брат Найла Грег. Готовкой еды занимался один из постояльцев долгожителей, увлекшийся этим с самого своего появления в пансионе, еще когда он принадлежал дедушке Найла, да так и оставшись на этом месте. Многие приезжали туда, чтобы за небольшую плату скоротать век в теплом и чистом местечке, вверенные заботам Хорана и сыновей. По факту лишь одного сына.

Найл готовился ко сну. Закрыл регистрационную книгу, поправил ободок настольной лампы, проверяя ее на наличие пыли, чтобы с утра настроиться на уборку, если рабочее место стало слишком грязным. Затем, юноша положил связку ключей в карман, чтобы, перед тем, как подняться в свою комнату на чердаке, повесить их на гвоздик в кабинете отца, который старший брат уже звал «мой кабинет». Уже приготовившись погасить все освещение (кроме настольной лампы, выступающей еще и в роли ночника, разумеется), Найл остановился на месте, услышав, что кто-то поднимается по ступенькам.

Через секунду в холл ворвался порыв леденящего ветра, осенние листья, фантики, обрывок газеты, а вместе с ними и фигура, закутанная в длинный плащ. Лицо скрывалось за широкими полями черной шляпы, по ним стекала вода. На плечах вошедшего разметались влажные кудри. Найл понял, что на улице дождь.

У вошедшего в руках был только чемодан. Правда, на вид абсолютно новый, не потрепанный, начищенный буквально до блеска. Найл не видел рук — новый постоялец носил черные перчатки. Мужчина — ночной гость оказался именно мужчиной — подошел к стойке и, облокотившись на нее, снял шляпу и положил ее рядом. Туда же, на стойку, он поместил и чемодан.

Теперь Найл смог рассмотреть его лицо. Мужчина, не намного старше его. Кожа не совсем загорелая, но порядком подсушеная и обветренная, возможно, из-за дальних странствий. Цепкие, внимательные глаза, глядящие буквально насквозь, неожиданно капризный рот, чуть приоткрытая по-детски губа. Найл задержал взгляд на точеном подбородке, который тоже был еще достаточно детским, хотя и в меру волевым. Красивый.

«Объективно красивый, – решил Найл. – И явно не понимает насколько, хотя и умеет этим пользоваться».

За всю жизнь, проведенную в пансионе он неплохо научился разбираться в людях.

– Здравствуйте, – поприветствовал Хоран. Формально, они не закрывались даже на ночь, поэтому он не держал зла на клиента за поздний визит. Да и за лужу, собравшуюся на полу. Ему еще повезло, что он в такую погоду добрался до убежища. В темноте по городу ходили опасные с люди. – Добро пожаловать в пансион «Хоран и сыновья». Желаете снять одноместную, двухместную или трехместную комнату?
– Хватит с меня и двухместной комнаты, – сказал посетитель неожиданно хриплым голосом. Найл подумал, что в лучшие дни, мужчина, вероятно, исполняет для дам арии или баллады, но сейчас он простужен или измучен ветром. Даже сквозь грубое дрожание связок Хоран слышал живую, бодрую мелодичность. Может, этот мужчина музыкант? Вроде даже слегка эксцентричный. – Я желаю немедленно разместиться. Мне нужно тихое и спокойное место, где меня никто не потревожит и я буду огражден от постороннего шума и запаха. Цена значения не имеет.

Приказной тон никак не подействовал на Найла. Он не испытывал ни обиды, ни разочарования — клиент устал и хочет отдохнуть с комфортом. Возможно, если бы он работал в сфере услуг первый год, его бы это покоробило, но Найл родился в пансионе. Его отец родился в пансионе. И дед родился в пансионе. А вот его прадед основал его сам, выкупив в свое время этот дом целиком и полностью. Четыре этажа, чердак и подвальные помещения.

– Хорошо. К Вашей комнате должна примыкать ванная или Вы желаете пользоваться общей душевой? – на автомате спросил Найл, вновь открывая регистрационную книгу. В ней была заложена простая авторучка. Требовалось заполнять ее одними чернилами.
– Никаких общих душевых, – отрезал гость, поморщившись. Его перчатки промокли, так же, как и все остальное, поэтому он быстро стянул их, убирая в карманы плаща.

Неожиданно красивые пальцы отвлекли Найл. Он вспомнил, как мама говорила ему, держав в руках его крошечные ладошки, что главное в мужчинах — пальцы. По ним можно сказать все о человеке, определить род деятельности, возраст и, главное, характер. Саму суть. Найл всмотрелся: интересно, что скрывается за тонкими музыкальными пальцами, с ровными ногтями и неожиданно гладкой кожей с наверняка мягкими подушечками?

Очередной вопрос он задал с секундным опозданием.

– Вам нужен балкон?
– Эта излишняя роскошь, можно и в окно посмотреть, – отмахнулся мужчина, позволив себе оглядеться.

Озирался гость, как кошка. Во всяком случае именно так он и выглядел: мокрый и очень проворный, быстро отряхивающийся от капель. Еще в нем было что-то от льва — грациозное, томное, бархатное, даже в меру величественное. Наверное, когда его грива высохнет, это будет очень красиво.

– Красивая люстра. Италия, ручная работа?
– Совершенно верно, – не отвлекаясь от заполнения книги ответил Найл. Он анализировал гостя, умело занимаясь работой. Никто и никогда не замечал, как он цепко смотрит на всех краешком глаза. Хоран даже успел подумать, что было бы неплохо обзавестись компьютером, чтобы было удобнее работать, записывать постояльцев. Хотя он бы занял почти всю стойку да и наверняка все электричество уходило бы на него. – Вы желаете принимать пищу в общей столовой или у себя в комнате?

Найл представил, как мужчина спускается к обеду в шелковом халате, садится за стол, поливает блинчики кленовым сиропом, собирает сладкие остатки пальцами, посасывает их. Он бы идеально вписался в атмосферу. Если бы он был скрипачом! Тогда гости собрались бы в круг, а его пальцы, виртуозно обращаясь со смычком, извлекали бы из скрипки чарующие звуки. Найл любил придумывать постояльцам вымышленные биографии, хотя и реальные истории жизни были не менее интересными.

Пару лет у них жила старая оперная дива. Прекрасная даже в летах. У нее были полуслепые, голубые глаза, которые она никогда не щурила. Седые волосы, мягкие, словно пух, она собирала под ленту, словно гречанка, и присаживалась у дверей пансиона на пластиковый стул. Обычно на коленях у нее сидела старая болонка, на нос которой она стряхивала пепел тонкой сигареты, вставленной в мундштук. Она томно рассказывала о годах минувших, а Найл, будучи ребенком, впитывал каждое ее слово. После ее смерти у младшего Хорана осталась привычка интересоваться жизнью постояльцев, собирая их в мысленную книгу.

– Никаких общих столовых, – повторил гость. Найл пожал плечами и пометил еще один пункт. Гость так и продолжал изучать обстановку. Он даже начал согреваться потихоньку, хотя ему не мешало бы снять мокрую одежду. – У Вас симпатичный комод в стиле гранж.
– Он принадлежал моей бабушке, – заметил Хоран, немного покраснев. Этот комод был в стиле гранж лишь за счет того, что знатно обшарпался за эти годы. Внутри него лежали старые, давно забытые вещи. Например, ошейник болонки старой оперной дивы. – На какой срок Вы остаетесь?
– Две недели. Плюс минус одна.
– Распишитесь, если согласны с ценником, – попросил Найл, протягивая гостю книгу. – И расшифруйте.

Гость размашисто чиркнул в клеточке, занимая еще и нижнюю, и также крупно расшифровал свою закорючку. «Гарри Эдвард Стайлс».

Найл закрыл книгу, взял связку ключей от входной двери и бытовых помещений, а также ключ с биркой «13» из нижнего ящика. Плотно закрыв входную дверь и два раза ее проверив, Найл вернулся к стойке, взял чемодан гостя и его шляпу и быстрым жестом указал на лестницу.

– Нам на четвертый этаж, сэр, – сообщил он. Чемодан был довольно тяжелым, будто внутри лежали куски мрамора. Но Найл старался не показывать этого, как его и учили.

Дождавшись, пока гость пройдет к лестнице, Найл погасил свет в холле и отправился следом. На широкой лестнице он сразу обогнал его, показывая дорогу. Ему следовало сначала помочь, а потом заканчивать с делами, но Хорану уже хотелось устроиться у себя и прилечь, а гостю могло и что-то понадобиться. Он наверняка голоден с дороги, может, придется разогревать то, что осталось с ужина. В силу отсутствия микроволновой печи, это заняло бы достаточно времени, которого у Найла не было. Поздний час.

Гость поднимался медленно, разглядывая и старинные обои, оставшиеся со времен первого владельца, и картины, купленные лет сто назад, и различную утварь — мелочи для уюта, которые покупала Маура и не забрала с собой после развода с отцом Найла и Грега. Бобби выбросил бы все это, но Найл тосковал по маме, да и в атмосферу пансиона вписывались эти вещицы идеально. Мауру Галлахер небеса не обделили вкусом. Найл мог похвастаться тем же самым.

Найл сразу подумал о комнате номер тринадцать. Она находилась на последнем этаже. Напротив нее был только пустующий коридор и больше ничего. Это единственная жилая комната на этаже, мистер Стайлс будет доволен тишиной и покоем. Даже запах из столовой не поднимается на четвертый этаж через вытяжку, как он и хотел. Из окна открывался чудесный вид на город, ванная отремонтированная, все, как нельзя лучше. Мебели, правда, не очень много, но если бы ему понадобился стол, его можно было бы перенести со второго этажа.

Повернув ключ в замке, Найл передал его новому жильцу и включил свет в комнате. Несколько секунд Гарри оглядывал просторное помещение, прошелся, проверяя не скрипят ли доски на полу, принюхался, открыл дверь в ванную комнату, потрогал кровать, проверяя на сколько она мягкая, и кивнул. Найл с облегчением опустил чемодан на пол. В глубине души он хотел, чтобы красивый постоялец остался.

– Время ужина давно прошло, но если Вы желаете, я могу принести холодные закуски, – сказал Найл, умалчивая, что обязан разогреть гостю ужин, если тот пожелает.

Гость не желал.

– Если тебе не слишком сложно сделать мне кофе, – сказал он, опускаясь на кровать. – Я бы попросил об этом.

Найл просто кивнул.

Спускаясь вниз, он думал, кто же пьет кофе на ночь. Может, музыкант, в ночном ресторане? Или он художник, а в чемодане тяжелые тюбики с краской, кисти, растворы, сложенный мольберт? Красивые руки, красивый мужчина. Судьба, наверное, тоже красивая, думал Найл, перемалывая зерна.

Ему пришлось сначала перемолоть зерна, потому что растворимый ушел еще утром. Найл стоял за стойкой, поэтому в магазин сходить было некому. Заглянув в холодильник, Хоран убедился, что яиц и бекона для завтрака тоже нет. Это значит, что ему надо было идти с утра пораньше в ближайший маркет. По пути надо зайти в аптеку, принести для отца мазь, чтобы прогреть мышцы спины. Бобби заметно старел.

Закончив с кофе и, проверив порядок на кухне, Найл погрузил на поднос сахар, сливки, корицу, сироп и поднялся наверх. Перед тем, как войти, он постучал.

Гарри уже переоделся. Как и предполагал Найл — длинный темный шелковый халат, напоминающий кимоно. Хоран опустил поднос на прикроватный столик и встал у двери, пока гость деловито разглядывал все, что он принес.

– А это зачем? – спросил он, указывая на сахар, сливки и прочие радости жизни. Он даже не поморщился, когда сделал глоток. Было заметно, что ему нравится. – Я просил просто кофе.
– Я… это входило в цену, – соврал Найл, надеясь, что он хотя бы не слишком сильно покраснел.

Мужчина улыбнулся.

– Унеси это.

Найл, стараясь не смотреть на него, забрал поднос и молниеносно выбежал из комнаты, не желая гостю доброй ночи.

Уже у себя в комнате, зажигая рождественские огоньки, которые были у него вместо освещения, Найл думал, как проведет эти две недели плюс-минус одна. Закрыв глаза, он почему-то представил гостя. В комнате у него чуть-чуть отодвинулся ворот халата, и он увидел его шею и ключицы, даже кусочек груди, а на них татуировки. Теперь, в полном одиночестве, у него алели щеки, когда он представлял, в каком виде он может еще раз случайно увидеть Гарри Стайлса.

Как глупо думать о постояльце в таком странном ключе. Это уже не просто вести задушевные беседы или узнавать маленькие тайны из биографии. Но Найл жалел, что не имеет возможности подсмотреть за мистером Стайлсом, когда он окажется обнаженным. Может, если он будет принимать ванну, а Найл случайно зайдет к нему в комнату, чтобы что-то занести, тогда у него получится краешком глаза подсмотреть за ним.

Хоран раньше таким не занимался. Всего два раза приносил в мужскую душевую комнату бруски мыла, когда это было не нужно, чтобы чуточку посмотреть на постояльцев. Это не воспринимали как-то превратно, Найл просто смотрел боковым зрением, но чтобы специально пробираться в комнату… если гость что-то заподозрит, он, конечно, пожалуется Бобби Хорану, а тот, в свою очередь, выбранит сына. К тому же, тогда состоится неприятный разговор. Как же Найл сможет объяснить, почему вдруг захотел подсмотреть, как обнаженный мужчина принимает ванну.

Найл посмотрел на часы — уже давно пора спать, если он продолжит думать, то не успеет завтра сходить в магазин. Однако он ничего не мог поделать и продолжил думать о том, как красиво выглядел бы гость в душе. Вода стекает по его телу, плавно повторяет все изгибы, его волосы такие же влажные, как сейчас, но убраны назад и не мешают. Гарри вспенивает гель, круговыми движениями втирает в свое стройное, мужское тело. Найл закрыл лицо рукой, чувствуя, что дыхание участилось. Так больно и тяжело внизу, боже, почему нельзя что-то с этим сделать?

Интересно, а у Грега так бывает? Что он делает, когда так нестерпимо печет, и никак не получается выровнять дыхание?

Найл заснул почти под утро, мучаясь различными мыслями, не дающими ему покоя. Когда прозвенел будильник, с постели парень слетел почти кубарем. Он был весь мокрый, его по прежнему чуть-чуть бросало в жар. Постояв немного под холодным душем, Найл быстро привел себя в порядок и отправился за покупками, прихватив часть наличных из кабинета отца. Сегодня ему не нужно было стоять за стойкой — Джош соизволил выйти на работу. Обычно у него находились предлоги, чтобы отсиживаться у себя, но сегодня он уже был на месте.

Читать дальше/Обсудить на форуме                  Скачать фик в текстовом файле

Поделиться: