mon amour (Романтика, Флафф, Повседневность, Hurt/comfort, AU, ER, R)

Описание: Он мог приручать не только зверей.

Название: mon amour
Автор: Saint Meow
Пэйринг и персонажи: Лиам Пейн/Зейн Малик, Ziam
Рейтинг: R
Жанры: Романтика, Флафф, Повседневность, Hurt/comfort, AU, ER (Established Relationship)
Предупреждения: OOC, ОМП
Размер: Мини, 9 страниц
Статус: закончен
Разрешение на размещение: Получено.

Лиам проснулся: открыл глаза, когда солнце царапнуло его веки и увидел чудо. 

Зейн еще спал, слегка откинув одеяло вниз. Грудь поднималась высоко и равномерно, руки лежали расслабленно, и он выглядел таким безмятежным и невинным, словно ангелы только-только спустили его с небес. От него пахло розами, как и всегда по утрам, смуглая кожа золотилась в лучах еще неяркого солнца, и Лиам невольно залюбовался спящим. Тихое сопение звучало, как чистый звук тростниковой флейты.

Одеяло было жестким и неприятным на ощупь, да и простынь представляла собой обычную холщовую ткань, однако им понравилась маленькая комнатка в этом забытом богом трактире. Зейн был совсем не привередлив, хотя ненаблюдательному зрителю со стороны казался изнеженным. Он спокойно спал даже на твердом матрасе, а то и на полу, ел самую неприхотливую пищу, умывался холодной водой и не жаловался, если они ходили пешком слишком долго.

Шли обычно много часов, отдыхая лишь ночью. Иногда делали короткий привал в тени деревьев, между которыми Зейн обычно натягивал трос и прогуливался, пока Лиам рассматривал карту и искал колодец, чтобы пополнить запасы воды. Они старались избегать большой дороги, чтобы не столкнуться с бандитами или хозяином цирка, который недалеко ушел от разбойников.

Лиам подумал, что стоит умыться, а потом подумать о завтраке. Денег оставалось не очень много, но на некоторое время должно было хватить, если не позволять себе излишеств. Он бросил взгляд на их сумку, где лежали самые необходимые вещи — немного одежды, свисток и бубен для дрессировки животных, а также трос, проволока и стропа. Зейн всегда старался положить свои веревки рядом с реквизитами Лиама.

«Они должны быть вместе, mon ami. Как мы с вами», – с нежностью говаривал он, бережно укладывая свои вещи в сумку. Лиам никогда не спорил, лишь невесомо целовал Зейна в лоб, наслаждаясь звездным блеском в карих глазах колодезной глубины.

Наскоро умывшись из медного ковша, Лиам обтер шею влажным полотенцем и вернулся в комнату. Зейн уже проснулся — беззащитно сидел на постели, обнимая колени. Его потерянный взгляд сразу прояснился, и он улыбнулся легко, словно углы его губ подцепил легкий, весенний ветер.

– Я почувствовал, что вы ушли и проснулся, mon ami, – проговорил Зейн, не сводя с него цепкий взгляд внимательного кота. – Мне стало грустно, что вы меня покинули. Будто солнце для меня зашло и темно стало, как в самую глубокую ночь. И дышать тяжело, точно густой туман проник в самую грудь, – рука Малика сжалась рядом с шеей. – Что вы делаете со мной?

– Я вас люблю, – Лиам улыбнулся и сел на пронзительно скрипнувшую кровать, чтобы поцеловать Зейна в алый краешек губ. – Зачем вы встали так рано? Нам предстоит долгий путь, лучше отдыхайте.

До города было несколько часов ходьбы, но они решили остановиться в трактире, чтобы не искать ночлега среди незнакомых улиц. Да и дороже это было, как ни крути, а денег оставалось немного. И еще Зейну понравилась лошадь, которую они увидели на постоялом дворе. Серая в яблоках, грациозная, но неуловимо дружелюбная. Малик звонко смеялся, откидывая назад голову, и гладил её по ушам, так что Лиам счел это добрым знаком и попросил трактирщика показать комнату.

– Совсем не могу спать, когда вас нет рядом, – произнес Зейн и красиво потянулся, уютно переползая к Лиаму на колени. Близость его обнаженного тела была упоительна, так что Лиам моментально уткнулся в его волосы. – Мы в тупике, правда, mon ami? – горячо прошептал он ему в шею. – У нас совсем не осталось денег, и вы сердитесь, что я разлучил вас с цирком и животными?

– Не сержусь, – откликнулся Лиам, перебирая его волосы. Они мягко рассыпались между пальцами, нежно ласкали своей шелковой мягкостью. Конечно, он скучал по животным, но знал, что оставляет их на профессионалов. – Мы что-то придумаем, даю вам слово. А пока нужно позавтракать и отправляться в дорогу.

– О, я буду очень быстрым, mon chéri, – мгновенно приободрился Зейн, от души целуя Лиама в кончик носа, а потом и в обе щеки. – Вы не успеете даже одеться, так я буду скор. Как гепард, – вдохновленно произнес он. – Вы укрощали гепардов?

– Гепардов не доводилось, – улыбнулся Лиам, рассматривая изящное тело, двигающееся легко, почти призрачно, словно бабочка. – Вода холодная, не торопитесь.

Кивнув, Зейн скрылся в комнатке.

Лиам аккуратно разложил на кровати чистую одежду, а грязную завернул в кусок плотной ткани и убрал на дно сумки. Им нужно было найти прачечную или хотя бы хорошую реку, чтобы постирать вещи. Кусок мыла, им бы тоже не помешал. Не так давно они лежали прямо на траве, и местами одежда перепачкалась пыльцой и зеленью.

Присутствие Малика было незримым, но постоянным, как огонь домашнего очага. Его запах пропитал рубашку Лиама, его мягкий шейный платок всегда лежал в кармашке у сердца, его голос звучал рядом, как пение верного соловья. Даже сейчас Зейн еле слышно плескался холодной водой в соседней комнатке, периодически пофыркивая. В зеркале Лиам мог видеть красные пятна на коже — следы пылкого возлюбленного, его страсти и нежности.

Дом был не нужен, он был друг в друге. Они не искали вечную крышу над головой, незыблемое кирпичное здание — жизнь в дороге всегда была мечтой. Вот только найти другой цирк было сложно, особенно в этой местности. Они двигались на юго-восток, влекущий своим теплом, виноградниками и громкими людьми, которые были рады платить за трюки и представления.

Когда Малик вернулся, его волосы были влажными и глаза великолепно сияли, как Луна и её точное отражение в воде. Передвигался он легко и бесшумно, словно всегда ходил по канату, так что Пейн почти не заметил его появление, только почувствовал. Тонкие руки обняли Лиама за живот, острый подбородок опустился на его плечо, дыхание обожгло ушную раковину.

– Ах, mon amour, – сладко выдохнул он, с удивительной заботой поглаживая твердый живот Лиама. – Вы и впрямь еще не одеты.

– Я ждал вас, – Лиам слегка повернул голову и встретил сладостный, тягучий поцелуй. Руки Зейна побежали по его телу, нащупали твердую плоть, и язык Лиама столкнулся со вздохом удовлетворения. Малик всегда был плох в сокрытии эмоций и желаний. – Вы же снова испачкаетесь, – рука сжалась на его члене, не встречая иного сопротивления, кроме слов. Тепло его прикосновения превращалось в пылание феникса, пальцы сжимались сильнее, словно узел.

– Скажите, что любите, – прошептал Зейн и отстранил голову буквально на дюйм.

Ему нужно было видеть глаза, всегда нужно было видеть любимые и любящие глаза, переливающиеся на свету, как отполированная яшма. Он всегда говорил Лиаму, что его взгляд слишком красноречив, словно старая, давно знакомая песня, которую ему в детстве напевала мама, чтобы малыш крепче спал. Тогда же он понял, что будет танцевать на канате и получил свой первый трос для тренировок.

– Для этого вам не нужно держать меня, – ответил Лиам, млея от беспокойного, прерывистого касания.

– Скажите, – мучительно протянул Зейн, захлебываясь возбуждением. – Скажите мне, милый, родной, замечательный…

Он разрывался от желания, его влажные алые губы жаждали новых поцелуев; грудь, плечи, шея нуждались в прикосновениях и ласке, нежной любви, страстном слиянии. Лиам чувствовал его вожделение, но Зейн не давал ему пошевелиться, отстраниться, завладеть ситуацией, что обычно было в порядке вещей.

– Я люблю вас, – серьезно ответил Лиам. – Люблю с той секунды, как увидел вас на канате. Вы покорили моё сердце, и с тех пор мои глаза смотрят только на вас.

– А если я упаду с каната, – шепнул Зейн и закусил упрямые губы. – Если сломаю себе руки и ноги. И никогда больше не смогу танцевать на проволоке, вы меня разлюбите? Разлюбите, да?

– Нет, не разлюблю, – пообещал Лиам.

Стрела уже пронзила его, сразу три стрелы, и даже если бы Зейн никогда больше не прикоснулся к тросу, Лиам всё равно любил бы его. Он танцевал на ленте только для него, предварительно убеждаясь, что поблизости нет никого. Пейн точно не знал, почему именно лента, но Малик как-то сказал, что никто на свете не видел его на ней. Только он один. Единственный.

Именно на ленте он пообещал выступить в тот день, когда они познакомились.

– А если моё лицо растерзают звери, – проговорил Зейн, заглядывая в глаза беспомощным ребенком. – Если я стану уродлив и кривые, ужасные шрамы будут на моей коже. Вы перестанете меня любить? Вы не будете заниматься со мной любовью и ласково звать, и целовать мои руки и плечи? – прошептал он тающим голосом.

– Буду целовать, – Лиам осторожно повернулся и мягко схватил его запястья, чтобы притянуть к своим губам. – Каждую минуту, – проговорил он, осыпая его руки поцелуями. Зейн еле слышно вздохнул. – Буду заниматься с вами любовью, буду ласково звать. Я никогда вас не разлюблю, – шепнул он, останавливаясь губами на пульсирующей шее.

Зейн будто случайно запнулся, и они упали на скрипучую кровать. Прямо на разложенную одежду.

За завтраком Лиам ознакомился со свежей газетой. Прежний цирк теперь двигался в другую сторону, и они еще раз уверились в том, что лучше направляться к городу. Зейн ел быстро и аккуратно — это выглядело красиво. После него тарелка казалась чистой, и Лиаму нравилось за ним наблюдать. Зейн тоже смотрел на него, и они сидели завороженные, увлеченные друг другом и нехитрой пищей.

Снаружи было еще по-утреннему прохладно, когда они выбрались на улицу. Чалая еще стояла во дворе, лениво отряхивалась и пускала пар из ноздрей. Пока Зейн обнимал кобылку за шею, Лиам еще раз сверился с картой, накинул сумку на плечо и подошел, чтобы подставить Зейну руку. Канатоходец обожал ходить, держа его под локоть. Ему казалось, в этом было что-то торжественное, чего Малику очень не хватало.

Он много рассказывал про прошлое. Например, однажды Зейн обмолвился, что никогда не бывал на танцах. Лиам пригласил его в ту же минуту — музыки у них не было, поэтому Пейн тихонько напевал себе под нос. Танцевать они оба любили, и это стало естественным — оставаться наедине и кружить друг друга, пока танец не затихал, как набегающая на берег волна.

В Зейне причудливо сочетались таинственность и простота. Малик мог с профессиональной сосредоточенностью возиться с тросами, чтобы потом легко ходить по ним, жонглируя при этом спелыми яблоками. Яблоки потом тщательно мылись, резались на дольки ножом-секирой и заботливо подкладывались Лиаму во время ужина. Стекающий по губам Пейна яблочный сок Малик собирал языком и отклонял голову назад, чтобы посмотреть Лиаму в глаза. После этого они всегда целовались.

Прохладные вечера проводились в объятиях друг друга. Зейн радовался, щебетал о падающих листьях, о любимых одуванчиках, о том, что раньше у него был мягкий воротник из кроличьего меха, о карточных трюках и игре в наперстки, иногда замолкал, горестно утыкался Лиаму в шею, пока Пейн не начинал шептать, как сильно его любит. В такие минуты он оживал, и его голос снова лился медом. Он хорошо говорил и хорошо слушал, держа Пейна за руку, когда у дрессировщика начиналось оцепенение.

До города они добрались уже после обеда, когда мелкая песчаная пыль поднималась клубами под каждым шагом. Солнце светило нетерпеливо-жарко. Чувствовалось, что Зейн немного устал, но он спокойно держал Лиама за руку и с любопытством озирался по сторонам. Всё казалось ему интересным и удивительным — до того, как сбежать с цирком, Зейн никогда не был в других городках. Даже соседних.

– У нас много дел, – сказал Лиам, когда они оказались в городе. – Нужно найти, где переночевать. Отыскать прачечную. И заняться поиском подработки. Не волнуйтесь, – заверил он Зейна. – Это займет несколько дней. Я заработаю для нас деньги, и мы двинемся в путь.

– Нет, нет, так совершенно не годится, – возразил Зейн, погладив щеку Лиама тыльной стороной ладони. – Мы будем работать вместе, mon ami. Я смогу заниматься тяжелым физическим трудом, посмотрите какой я сильный, – он отстранился и очень грациозно покрутился вокруг своей оси. Лиам расплылся в улыбке. – Вам нравится?

– Нравится, – кивнул Лиам. Одежда у них была мятая после утренней близости, но зато абсолютно чистой. – Но, думаю, нам не придется носить тяжелые мешки. Куда Вы хотите пойти?

Зейн остановился и снова покрутился, на этот раз не выставляя руки по сторонам. Это всё равно выглядело удивительно красиво, но Малик, кажется, совсем не замечал своего шарма. Его шея казалась неприлично голой и беззащитной, но принимать назад свой платок Зейн решительно отказывался. «Он ваш, mon chéri, и я ваш», – томно шептал Малик, отнекиваясь от красного газового платка.

– Ах, пойдемте туда, – вдруг воскликнул он, указывая пальцем на узкую улочку. – Там в конце что-то запредельно большое. Вы любите большие здания, mon ami?

– Люблю, – согласился Лиам, до этого редко задумывающийся от таких вещах. – Только если окна красивые.

– А вдруг там очень красивые окна, – обрадовался Зейн, цепляясь за руку Лиама. – А вдруг нет, – произнес он внезапно и помрачнел. – Ах, что же мы будем делать? – его губы вопросительно приоткрылись.

Дрессировщик улыбнулся и притянул обескураженное лицо к себе за щеки. Их губы стукнулись неловким, но очень приятным поцелуем, и они несколько секунд просто не отрывались друг от друга, ласкаясь языками.

– Мы просто посмотрим, – улыбнулся дрессировщик. – И если нам вдруг не понравится, мы уйдем, – добавил он, снова протягивая Зейну руку.

Быстро преодолев узкую и даже немного темную улочку с некрасивыми окошками — Зейн попытался закрыть Лиаму глаза ладонями, чтобы Пейн их не видел — они оказались на большой площади, мощенной светлым кирпичом, образующим круги. Рука Лиама тут же отпустила Зейна в свободный полет, и Малик красиво закружился по выступающим камням, не замечая, как смотрят на него прохожие.

Ему нравилось кружиться. И еще ему не хватало регулярных тренировок на канате, но он всё еще держал своё тело гибким и грациозным. Зейн пробежался и встал на руки, не боясь их испачкать. У Лиама забилось сердце, почти как в первый раз. Ему нравилось смотреть, как Малик ходит на руках. Ловко перекатившись, Зейн возник перед дрессировщиком и положил ладони на его плечи.

– Вам понравилось? – спросил Зейн, приближая свое лицо. – Скажите, я вам понравился сейчас?

– Конечно, – ответил Лиам, осторожно прикасаясь губами к его скулам. – Конечно, иначе и быть не может.

Зейн счастливо засмеялся и снова взял Лиама за руку. Он был готов увидеть окна, вынести свой вердикт, но его взгляд остановился на огромной вывеске с витиеватыми золотыми буквами. Его тело напряглось, потом расслабилось и снова напряглось. Лиам повернулся следом за ним, чтобы увидеть, что так потрясло Зейна.

Читать дальше/Обсудить на форуме              Скачать фанфик в текстовом файле

Поделиться: