Я больше никуда не уйду (Slash, Ангст, Драма, ER, Пропущенная сцена, R)

Описание: – Он просил тебя принять лекарство. Выпей таблетку, бро. Зейн очень просил нас проследить, чтобы ты ее принял.

Название: Я больше никуда не уйду
Автор: Saint Meow
Пэйринг и персонажи: Зейн Малик/Луи Томлинсон, Зуис
Рейтинг: R
Жанры: Ангст, Драма, ER (Established Relationship), Пропущенная сцена
Предупреждения: OOC, Нецензурная лексика
Размер: Мини, 7 страниц
Статус: закончен
Разрешение на размещение: Получено.

Это было естественно. Как и должно было быть. Им не верилось до конца, что это происходит, когда Зейн слегка обросший в красивом черном пиджаке вошел в комнату ожидания.

– Зейн! – запищал Найл, делая шаг навстречу, но Гарри, поджав губы, перехватил его за локоть, не давая сделать ни шагу.

Малик понимающе посмотрел в его глаза и улыбнулся, искренне, чисто, светло, словно он не тот Зейн, который мотал им нервы, а тот самый DJ Malik, мальчик с лестницы, бро. И когда по его лицу побежали слезы, они поняли, что это правда, и глаза не врут.

Лиам опомнился первым, подбежал, обнял, практически отрывая уже не обычного двадцати двух летнего парня от земли. Вторым очнулся Найл, запрыгивая на его спину и утыкаясь носом в шею пакистанца, заставляя Малика зафыркать «Ох, Найл!». Потом медленно подошел Гарри, и когда его глаза зацепились за то самое кольцо, он засмеялся своим чистым и искренним смехом, и Зейн потрепал его кудряшки.

А Луи так и остался стоять дальше всех, отвернув побелевшее лицо и скрестив руки на груди. И Зейн виновато подошел к нему, переминаясь с ноги на ногу.

– Прости, бро. Я вернулся, бро. Я люблю тебя, бро.

И Луи не смог сдержать улыбки, дружески ударил его в плечо, а потом обнял так крепко, что у Зейна перехватило дыхание.

– Я безумно скучал, – прошептал Луи то, что так давно хотел ему сказать. – Так сильно ревновал тебя… и все равно я люблю тебя.

У Зейна даже не хватает сил, чтобы обнять Луи в ответ. И ребята молчали и не говорили ему «с возвращением», потому что им даже не верилось, что этот кошмар позади и что Зейн, бро, часть семьи здесь и он снова движется с ними в
о д н о м
н а п р а в л е н и и

И Луи был рад больше всех, потому что держал Зейна так, словно он мог в любой момент исчезнуть, но Зейн не собирался исчезать. Он больше не мог позволить себе бросить Томмо, бросить Лу, бросить медвежонка Бу, своего swag masta from doncasta, морковного мальчика, повелителя Кевинов, Дерзкого Луи, Master of all wisdom.

***

– Боже, Луи, как я по тебе скучал, – шепчет Малик на ухо Томлинсону, хотя хочется кричать об этом во весь голос, и целует его лоб, щеки, шею, ключицы, обнимает так крепко, что руки сводит. В сумраке комнаты гибкое тело Томмо манит его всеми изгибами, и чем теснее они жмутся друг к другу, тем больше становится желание. – Так хочу поскорее оказаться в тебе.
– Это я хочу оказаться в тебе, – лукаво улыбается Луи, притягивая Зейна за щеки и мягко целуя, поглаживая холодными пальцами.
– Луи, пожалуйста, – голос Зейна срывается. – Я так скучал по этому чувству. Я так давно хотел ощутить тебя подо мной.

Луи мечтательно улыбается, прикрыв глаза. Это все, словно в сказке. Не взаправду. Неужели, они снова вместе?

– Ладно, бро, – бархатным тихим голосом говорит Томмо. Он словно боится нарушить ту волшебную атмосферу, которая зависла в воздухе, после того, как они зашли в спальню. Поэтому они стараются говорить тихо-тихо, чтобы никто больше не услышал. – Сегодня ты сверху. Я так скучал. И когда ты мне нагрубил…
– Тшш, милый, тихо… Такого больше никогда не будет, – заверяет его Малик, зарываясь пальцами в его волосы и притягивая к себе ближе. Теперь он шепчет прямо в его губы. – Я расстроил тебя, самого дорогого для меня человека, но такого больше не повторится. Теперь я больше никуда не уйду. Все будет, как раньше. Завтра утром — ты проснешься в моих объятиях. И мы будем целоваться, пока ты не захочешь большего.

Луи кусает губы, чтобы сдержать этот странный поломанный звук, который застрял у него в горле, хотя ему кажется, что у него на глаза навернулись слезы от одних только воспоминаний о том, как Зейн сказал ему не лезть в его жизнь. И Зейна передергивает от того, что он знает, что это он довел Луи до этого. Луи раньше никогда не плакал. И сейчас.

– Луи, пожалуйста, – Зейн почти умоляет и в глазах его такая боль, что Луи прячет глаза, чтобы Зейн не видел, как они блестят.
– Сейчас, детка, – опустив глаза, улыбается Луи. – Ты прав, нам будет хорошо, как раньше.
Зейн кладет свои руки на его плечи. Интересно, он верит, что все будет, как раньше?
– А ты с Ноти… – Луи даже не может договорить эту фразу — его передергивает. Зейн смотрит на него, как на безумца.
– Ты ебанулся? – шипит он, притягивая Луи ближе и крепко, властно, по-хозяйски целуя, и вот Луи оказывается уложен на лопатки и смотрит на Зейна снизу вверх, пожалуй, даже с интересом.
– Таким ты мне нравишься больше всего, – усмехается Зейн, глядя на Луи голодными глазами, очерчивая указательным пальцем линию его ключиц и спускаясь чуть ниже до грудной клетки.
– А ты мне нет, – лениво произносит Луи, косясь на руку Малика.
– Это почему? – обижается Малик, настороженно поднимая брови.
– Ты в одежде, – дует губы Томмо и Зейн не может сдержать облегченного вздоха. Он расправляется с одеждой за считанные секунды — безжалостно отправляет все свое дорогое шмотье, потому что самое дорогое, что у него есть, лежит перед ним на кровати и ждет е г о.

Луи нравится, когда Зейн гладит его бедра, ему нравится, как колется во время поцелуя его щетина, ему нравится, когда они прикасаются друг к другу своими обнаженными телами и непроизвольно трутся своим возбуждением до ноющей боли. А еще ему нравится сжимать волосы на затылке пакистанца, но сейчас их почти нет, и его рука просто скользит по его макушке, пока они остервенело целуются, пошло и грязно с языком, совсем изголодавшиеся друг по другу и по разрывающему грудь ощущению принадлежности.

Зейн сжимает ягодицы Луи, которые словно созданы для его ладоней. Чтобы гладить, трогать, сминать, пощипывать. Его задница такая упругая, манящая, что он бы вылизал ее целиком, но сейчас они просто хотят скорее достигнуть пика, потому что они даже не помнят, когда в последний раз занимались сексом.

– Не дразни меня, – счастливо шепчет Луи, разрывая поцелуй. Зейн смеется ему в губы и трется носом о нос, словно котенок. – Я так часто представлял это, что натер мозоль на руке. Возьми меня.
– Хорошо, – Зейн запечатлевает на его губах еще один чувственный поцелуй, а потом рывком переворачивает на живот, притягивая эти «футбольные мячи» к себе поближе. Мысль об этом заставляет его усмехнуться. Луи понимающе фыркает в подушку.
– Ты опять назвал их «футбольными мячами»? – спрашивает он, елозя носом по поверхности наволочки.
– Могу звать их «дерзкими булочками», – хмыкает Зейн, оглаживая их двумя руками, наблюдая, как тело Томлинсона прогибается от таких невинных прикосновений. Такой гибкий, Господи, такой красивый. – Или «собственность Зейна Малика посторонним не трогать».

Луи нравится эта фраза. Ему нравится, когда они обсуждают эту часть его тела, потому что Малик всегда говорил, что это его любимая часть.

Томлинсон выпячивает свой великолепный зад навстречу его прикосновениям, и Зейн не может терпеть — разводит его ягодицы в стороны и, смазав пальцы лубрикантом из нижнего ящика прикроватной тумбочки (надо еще потом узнать, откуда он там взялся), пытается разработать его дырочку. Даже первый палец входит с трудом — Томмо узкий, горячий, туго обхватывает его палец — у него никого не было. Слава богу, у него никого не было. Томлинсон с трудом принимает второй и третий. Зейн помнит каждый его изгиб, он знает г д е нужно дотронуться, чтобы Луи подбросило, встряхнуло и раскатало, но просто разрабатывает, пока Томлинсон не становится готовым для того, чтобы принять его полностью.

Он приставляет свой сочащийся естественной смазкой член к его дырочке, и Луи уже виляет бедрами, потому что сил терпеть больше нет. Зейн входит резко, стиснув талию Луи так сильно, что его пальцы почти смыкаются на ней. Или Луи очень сильно похудел.

Томлинсон подается назад, потому что он безумно сильно хочет его целиком, полностью, до самого конца. И Зейн хочет, чтобы он хотел его. Он отрывисто дышит, потому что внутри Луи т а к тесно, так хорошо, так горячо и узко, как не было никогда раньше. И Луи б е з у м н о классно, потому что этот большой, крепкий пакистанский член полностью заполнил его великолепную задницу, и каждый толчок отправляет его буквально во Врата Рая. И это волшебно, черт побери, потому что он так давно хотел этого, так сильно, а теперь ему так хорошо, так горячо, и эти пошлые шлепки, это грязное рычание ему в спину и отрывистые поцелуи каждой костяшки его позвоночника, сводят Луи с ума.

Зейн ускоряется, движется остервенело, не жалея его, буквально вколачивая его в мягкий матрас — Луи мокрый, Луи горячий, Луи его собственный. А Томлинсону нравится, черт возьми, ему сильно нравится быть таким для Малика прямо сейчас.

Он почти ничего не соображает, только имя Зейна вертится у него в голове, и с губ срывается только «Еще… сильнее… Зейн…» Зейн-зейн-зейн… Да, его имя так сладко срывается с губ, оно словно создано для того, чтобы Томлинсон стонал его, как блядь, как черт знает кто.

И теперь его действительно болтает, мотает, передергивает на простынях, словно каждый толчок Зейна это удар тока, и он кончает так сильно, как наверное никогда раньше. И Зейн кончает в него, почти вместе — горячо, с тихим стоном в его затылок — и замирает, так и лежа на нем. Зейн… Зейн-зейн-зейн.

– Я больше никуда не уйду. Никуда, обещаю, – слышит Луи, прежде чем перед его глазами поплыли круги.

Читать дальше/Обсудить на форуме         Скачать фик в текстовом файле

Поделиться: