flowers on your hands (Slash, Повседневность, Hurt/comfort, AU, Соулмейты, Первый раз, Дружба, PG-13)

Описание: До входа в Колесо Сансары остались считанные дни, и Гарри с Найлом нужно обрести любовь, чтобы не потерять свои цветы. К сожалению, это не так-то просто.

Название: flowers on your hands
Автор: Saint Meow
Пэйринг и персонажи: Hibiscus!Гарри Стайлс/Lonícera!Найл Хоран
Рейтинг: PG-13
Жанры: Повседневность, Hurt/comfort, AU, Соулмейты, Первый раз, Дружба
Предупреждения: OOC, ОМП, Смена сущности, UST
Размер: Мини, 19 страниц
Статус: закончен
Разрешение на размещение: Получено.

Часть 1

Ожидание тянулось медленно, как густая, тягучая смола, медленно, но уверенно стекающая по ветке дерева. Найл почти физически чувствовал, как вязнет в ней, точно доисторический москит, всем своим телом. Его цветок являл собой Жимолость, но Жимолость золотистую, что всегда обозначало «радость». Найлу нравилось быть Жимолостью. Он ощущал себя верным и радостным, почти всегда находил светлые моменты, ловил солнечные лучики, пропускал их через прялку и ткал тончайшие покрывала радости для окружающих.

Впрочем, сейчас Хоран больше беспокоился, потому что Гарри не выходил из зала уже почти полчаса, а внутри было мертвенно тихо, как в бархатной чашечке тюльпана. Поэтому Найл весь извелся. А тут еще мимо прошел Пурпурный Лавр, как раз когда Найл прислонился к тяжелой двери с позолоченными ручками оттопыренным ушком, чтобы узнать, что происходит внутри.

– Ты почему не на медитации? – строго спросил Зейн, остановившись, и посмотрел на плотно закрытые двери. – Тебе назначено?

– Нет, я жду Гарри, – ответил Найл, смущенно отходя от двери. Подслушивать, конечно, нехорошо, но Жимолость ничего не мог с собой поделать, слишком уж любопытен он был от природы. – Он слишком долго не выходит.

– У Голубого Ангрекума к нему важный разговор, – Зейн снисходительно повел плечами и мягко потрепал взволнованного Найла по волосам. – Это не наше дело, помни об этом.

Зейн казался суровым только на вид, впрочем, это было свойственно ему, как Лавру. Он был красивым, изящным и величественным, многие исподтишка любовались на него, когда Зейн проходил мимо. Был он также по-своему ответственным, но достаточно гибким, чтобы наслаждаться свободой. Солнце любило его, напитывая нежную кожу теплым оттенком загара.

«Так странно, – подумал Найл, на мгновение отрываясь от волнений. – Он тоже значит «величие», но совершенно иное, не такое, как у лидера».

– Ты что-то знаешь? – спросил Найл, облизывая губы.

– Я много чего знаю, – ответил Зейн, придирчиво осмотрев его светлое одеяние. Найл пристыженно поправил хитон, пытаясь понять, не стало ли причиной строгого взгляда Лавра какое-нибудь незамеченное им пятно на мягкой ткани. – Не надоело тебе быть жимолостью? Нынче весной открывается Колесо Сансары, можешь стать цветком посимпатичнее, – мягко заметил он.

Задумчиво опустив глаза, Найл взглянул на тыльную сторону ладони, из которой рос золотистый цветок жимолости. Ему захотелось поднести руку к лицу и поцеловать нежные лепестки. Жимолость любил свой цветок, считая, что он подходит ему лучше всего. Найл не смог бы быть пышной розой или изящной лилией.

– Мне и так хорошо, – наконец, произнес он, поднимая васильковые глаза. – И потом, не хочется узнать, что я Желтый Лишайник, – скромно добавил парнишка.

Зейн мягко улыбнулся, его взгляд блеснул светлым лучиком. Ему слабо верилось, что Найл сможет когда-нибудь приобрести цветок с подобным значением, слишком уж веселым и радостным он был. Впрочем, как Пурпурный Лавр, Зейн догадывался, что именно его Жимолость вряд ли послушает.

– Смотри, на днях найдешь пару, навсегда останешься невзрачным цветком, – предупредил он.

Найл проводил Зейна взглядом и снова посмотрел на свое воплощение. Оно ему нравилось, сильно нравилось, но было немного, самую малость завидно, что оно оказалось таким простоватым. Просто Жимолость очень неловко себя чувствовал, когда оказывался в компании красивых цветов.

Оказываясь у озера, где плескались красивые кувшинки, или заглядывая погреться к кристаллу, около которого часто отдыхали изящные куфеи, Найл старался не привлекать внимания. Он знал, что не стоит внимания прекрасных цветов, и ему было неловко отвлекать их своими глупостями. В компании ромашек и маргариток было весело и легко, и Жимолость неосознанно пытался держаться поближе именно к ним.

Снова взглянув на дверь, за которой происходило что-то пугающее, Найл уже собрался снова подсмотреть в узкую замочную скважину или приложиться к ней любопытным ушком, как вдруг услышал стремительные шаги в зале, и наружу выскользнул взъерошенный Красный Гибискус, грациозно встряхивающий кудрями.

– Что случилось? – спросил Найл, тревожно округлив глаза с очаровательным изгибистым веком. – Тебя наказали за что-то?

– Желтая Хризантема пожаловался на нашу драку с Розовой Штокрозой, – ответил Гарри, незаметно для себя поморщившись. – Придется неделю посещать Озеро Спокойствия, – с некоторой досадой объяснил он, сжимая и разжимая пальцы. Каждый раз, когда их подушечки касались ладоней, Гибискус непроизвольно проводил по фалангам большими пальцами.

Недавнюю драку Луи и Гарри не обсудил разве что ленивый. Об этом перешептывались перед медитацией и вовремя походов на солнечную поляну, но чтобы жаловаться на это Лиаму… это было совсем низко, потому что Луи и Гарри вскоре уладили все довольно мирным путем. Штокроза даже извинился за то, что разорил его птичью кормушку — по его задумке, это должен был быть розыгрыш для его близкого друга — Зеленого Василька.

А вот Ник, кажется, перегнул палку. Уж очень это было похоже на доносительство.

– Но ведь тебя не отлучили? – обеспокоился Найл, невольно прижимая вздрогнувшие руки к груди.

Он не мог представить себе родные, до щемящего трепета знакомые пейзажи без Гарри, размеренно прогуливающегося вдоль рощи в своем хитоне нежно-кремового оттенка. Его обыкновенное одеяние было настолько невесомым, что казалось собранным из капель сладкого нектара.

По большей части Гибискус был отстраненным от всего, но Найлу он казался изящным, утонченным и очень славным. Многие любовались им издалека, с восхищением перешептываясь и вздыхая, но Жимолость имел возможность следовать за ним, рассматривая солнечные лучи, запутавшиеся в густых кудрях.

– Да, но после недели эскапизма, придется войти в Колесо Сансары, – обреченно вздохнул Гарри, взглянув на свою руку. Гибискус на его руке изящно тянулся красными лепестками ввысь. – Цветок обязательно изменится. Думаю, этого Ник и добивался, – с некоторым подозрением заметил он.

– Ты сильно его обидел, когда не принял его чувства, – Найл почему-то покраснел, смущенно опустив ресницы. – Он был таким красивым Кориандром!

– Не хочу встречаться с кем-то из жалости, – отрезал Гарри, надменно встряхнув шелковистыми кудрями. – А теперь потеряю свой цветок.

Жимолость слегка поник, чувствуя, что щеки начинает еле заметно покалывать от стыда. Если уж красивый Кориандр вызывал у Гибискуса чувство жалости и нежелание вступать в союз, то уж ему, конечно, наверняка рассчитывать не на что.

Не то чтобы Найл в самом деле думал, что может понравиться Гарри, уж очень красивым он был цветком, но иногда, сидя у серебрящегося от тончайшего лунного света озера, он робко мечтал о том, что они могли бы поваляться вместе в высокой ароматной траве, любуясь проплывающими по высокому небу облаками.

В такие моменты ему казалось, что он предает их дружбу, ведь Гарри ни о чем таком не думал, поэтому Найл старался выкинуть подобные мысли из головы и больше медитировать у Горячих Камней. Их согревали подземные источники. Видя его рвение, Зейн даже подарил ему тонкую хламиду, чтобы жар не отвлекал от медитаций.

– А вдруг найдешь свою любовь до входа в Колесо? Вот будет здорово, – предположил Найл.

Благодаря медитациям у него почти сразу получилось сосредоточиться на разговоре, и Жимолость не подразумевал себя, когда говорил о паре для Гибискуса. Пожалуй, он искренне надеялся, что в ближайшее время может появиться цветок, способный растопить неприступное сердце его друга.

– Да уж, конечно, – фыркнул Гарри, улыбнувшись краешком губ, и с одной стороны его лицо оказалось нежно-солнечным, а с другой пасмурно-хмурым. – Те, кому нравлюсь я, не нравятся мне. А те, кто нравятся мне, не любят меня, – объяснил он, коротко вздохнув.

– Зейн хочет, чтобы я тоже вошел в Колесо Сансары, – быстро выпалил Найл и даже слегка зарделся, несмотря на то, что старался прозвучать как бы между прочим. Прохладный сквозняк слегка пощекотал его плечи, и по ним побежали мурашки.

– С чего бы? – Гарри вскинул брови.

Робко взглянув на Гибискуса, Жимолость слегка прислонился к стене оголенным плечиком. Он сам не понимал, почему так смущается обычного разговора, к тому же на безопасную тему. Гарри никак бы не смог его обидеть — это было запрещено, и не стал бы — потому что они были давними друзьями.

– Он говорит, что я невзрачный цветок, – просто ответил Найл, посмотрев на тыльные стороны своих хрупких ладоней. – На той неделе сказал, я был бы хорошей орхидеей, – он мельком взглянул на Гарри и снова опустил голубовато-небесный взгляд.

– Вот еще, – фыркнул Гибискус, и у Жимолости предательски потеплело в груди. – Или ты сам хочешь? – уточнил он вдруг.

– Нет, мне и так хорошо, – ответил Найл, робко улыбнувшись. – Но я не заходил в колесо уже три сезона. На четвертый мне придется, иначе меня отлучат.

В Колесо Сансары следовало входить раз в сезон — в начале Осени, Зимы, Весны и Лета. Внутри оказывался лабиринт или купол, в зависимости от того, что было на душе у входящего. Иногда вход в колесо ничего не менял, и цветок оставался прежним — это значило, что вошедший достиг внутренней гармонии, по крайней мере на время. Он видел колесо полым куполом, выход из которого находился легко, по наитию.

Если же характер входящего, его взгляд на мир существенно менялись, переставая соответствовать цветку, Колесо Сансары становилось лабиринтом. Длинная, запутанная дорожка приводила не только к выходу, но и к самому себе. Тогда цветок менялся, вместе с ним менялось и имя.

Некоторые, заранее предчувствуя в себе неутешительные изменения, старались избежать входа в Колесо Сансары. Трижды можно было игнорировать колесо без последствий, но четвертый раз мог обернуться изгнанием. Это происходило, потому что постепенно несоответствующий цветок начинал отторгать владельца, и это существенно меняло его сознание.

Не грозили изменения и взаимно влюбленным. Истинные чувства останавливали череду изменений, и дальнейшие путешествия в Колесо Сансары становились приятным времяпровождением. Чаще всего истинные чувства встречались у тех, чьи значение пересекались, но не полностью, а частично. Когда значение цвета одного возлюбленного в каком-то смысле совпадало со значением цветка другого возлюбленного. Но это было не всегда верно.

Читать дальше/Обсудить на форуме                               Скачать фанфик в текстовом файле

Поделиться: