Advance (30 Seconds to Mars, Слэш, Ангст, Психология, POV, ER, R)

Закрываю глаза, откидываюсь на мягкую спинку дивана, тру виски пальцами, в попытке унять головную боль. За окном по карнизу еле слышно барабанит дождь, он напоминает мне о тебе. Впрочем, о тебе мне напоминает абсолютно ВСЕ…

Автор: Ylia_Littr
Фэндом: 30 Seconds to Mars
Персонажи: Шеннон/Джаред
Рейтинг: R
Жанры: Ангст, Психология, POV, ER (Established Relationship)
Размер: Драббл, 5 страниц
Статус: закончен
Примечания автора: Автор побывал в Праге и не мог не написать об этом.

Закрываю глаза, откидываюсь на мягкую спинку дивана, тру виски пальцами, в попытке унять головную боль. За окном по карнизу еле слышно барабанит дождь, он напоминает мне о тебе. Впрочем, о тебе мне напоминает абсолютно ВСЕ.

Прага красивый город, и, хотя здесь всегда слишком много людей, она мне кажется спокойной и размеренной. Старая Прага показывает, что какие бы ветра не бились о ее каменные стены, она все та же. И ничто: ни время, ни люди, ни события в мире не смогут изменить ее. Возвращаясь сюда, я знаю, что тут ничего не изменится.

Поэтому именно сейчас я так остро чувствую, что тебя нет. Воспоминания о тех временах, когда мы вместе бывали здесь, всплывают в памяти, вызывая лишь усталость, грусть и головную боль. Не хочу быть таким. Таким скучающим по тебе.

Мой телефон лежит рядом, корпус чуть блестит в неясном свете маленького ночника. Я смотрю на него и не очень понимаю, чего жду. Когда ты позвонишь или когда у меня появится достаточно решительности позвонить тебе. Но твое упрямство сопоставимо разве что с моим. И я знаю, что ты не позвонишь, почти так же, как ты уверен, что и я не наберу твоего номера. Это знание иногда веселит меня. Может, и тебе смешно, там, в жарком LA. А мне бы так хотелось разделить с тобой дождь старой Европы.

Мы могли бы сесть на подоконник открытого окна, ты бы ворчал о том, что я могу простудиться, а я бы только сильнее прижимался к тебе, улыбаясь в слишком отросшую бороду. Мы могли бы вдыхать свежий воздух, чувствовать еле слышный аромат цветущей липы, и до боли в глазах всматриваться в красные крыши этого удивительного города.

Ничего не хочу без тебя. Но меня словно заводную куклу, запустили, и я двигаюсь, двигаюсь и двигаюсь. Против воли и собственных желаний. Улыбаюсь, говорю, шучу, уговариваю себя, что мне и так неплохо. Что мне не плохо без тебя. Пожалуй, за притворство последних дней мне положен еще один Оскар.

В первые дни я думал, что ты подвел меня. Подставил, как никогда прежде. Во мне еще бурлят отголоски бешеной ярости, что поглотила меня, когда я узнал. Узнал не от тебя, между прочим, ты даже не позвонил. Проблемы с залогом и штрафом уладил кто-то другой, и я до сих пор не знаю, кто. Меня это мало волнует, на самом деле. Но разве о таком не должны узнавать только самые близкие? Как насчет родного брата?

Сначала я подумал, что тебе стыдно. И я бы это понял. Но, когда у нас состоялся «разговор», ты с таким вызовом смотрел мне в глаза, что я понял: тебе не стыдно и не жаль. А не звонил ты мне только потому, что… Не знаю даже… Не хотел? Был кто-то ближе меня? Или ты даже не подумал об этом? Мне обидно, понимаешь?

Когда я все-таки узнал, не буду говорить, каким, довольно унизительным для меня способом, я ослеп на несколько секунд от ярко-красных пятен перед глазами. Такой ярости я еще никогда не испытывал. Этот рекорд был поставлен благодаря тебе, Шеннон. Можешь гордиться этим. И если бы в тот миг ты был на расстоянии вытянутой руки, боюсь, я бы тебя избил. Это звучит смешно со стороны. Но только я знаю, насколько ты сейчас слаб.

Расстояние и время не помешали мне устроить скандал чуть позже. Я не ошибся, взяв «разговор» в кавычки. Я орал, а ты слушал. Или делал вид, что слушаешь. Твой слишком спокойный взгляд бесил меня еще сильнее твоей выходки. Понимание того, что тебе плевать – выводило еще сильнее. Но это были только цветочки.

Помнишь, когда-то давно Мэтт порезал себе палец так, что не мог играть, но мы все-таки поехали в тур? Помнишь, я болел так, что не мог разговаривать, и меня тошнило от постоянного привкуса крови во рту, но мы все равно поехали в тур. Или когда я не мог ходить, мы все равно ехали в, мать его, грёбаный тур. И Томо прав. Нас ничто не сможет сломить. Даже то, что тебя нет.

Но теперь я думаю, что я виноват. Не ты подвел меня. Это я подвел тебя. Сейчас уже не понять, когда это началось и что послужило толчком для этого. Просто в какой-то момент тебе показалось, что ничего уже не имеет смысла? Что нет смысла в том, что мы делаем? Или ты думал, что остановился в творческом развитии? Но я всегда давал тебе достаточно свободы и возможностей. И я не понимаю, что еще должен сделать. Или ты боялся потерять то, что имеешь?

Проблемы со спиной были всегда. Я знал это, но чаще у меня просто не было времени подумать над этим. А ты, как всегда старающийся показать, насколько ты большой старший брат, просто не упоминал об этом. Отодвигал проблему на призрачное «потом».

В итоге проблема застигла нас врасплох.

Я знаю, что ты не любишь чувствовать себя слабым. Даже больше, чем я. И если я могу позволить просочиться слабости наедине с тобой, то ты не можешь даже этого. Шеннон, это так глупо. Неужели я бы не понял? Или не помог? Но для тебя выходом было глотать горстями таблетки, чтобы заглушить боль. И продолжать убивать себя на каждом концерте, раз за разом вбивая в спину гвозди. Пока однажды ты просто не смог встать. И ты опять не позвонил мне. Впрочем, я осознаю свою вину, меня тогда не было поблизости. Оскар и все, что связано с ним, настолько поглотили меня, что я не замечал ничего.

Ты пил, глотал обезболивающие только для того, чтобы снова сесть за Кристин. Я замечал это. Замечал, как блестели от боли твои глаза, замечал, как ты прогибаешься в спине и поводишь плечами на концерте, как ты отворачиваешься, кривя рот. Замечал, что ты перестал приставать ко мне, требуя секса. Замечал, но не видел. Это как разрозненные кусочки мозаики, главного не увидеть, пока не соберешь их вместе. Мне так жаль, что только сейчас мне удалось «собрать» все кусочки.

К врачу ты пошёл без меня. Даже в такой ситуации ты хотел показать себя сильным. Словно получить от меня поддержку было для тебя чем-то ужасным. Меня не было в городе, чем ты сразу же воспользовался. И только потом по телефону сбивчиво рассказал об этом и о том, что тебе назначали процедуры. Не просто массажистку, как раньше, а настоящие процедуры. Для того, чтобы избежать операции. Ты старательно избегал говорить это слово вслух, но мы оба знали, что придется пройти и через это.

А как выяснилось теперь, знал только я. Ты же категорически отказался. Да, я понимаю, что слова «спина» и «операция» в одном предложении – до жути пугающая вещь. Но еще больше нас (тебя) пугало то, что ты никогда не сможешь играть. О более страшных вещах не решался подумать никто из нас. И как все это – мой Оскар и твои проблемы смешались у тебя в голове, и какие выводы ты сделал – загадка.

Почему ты подумал, что у тебя в жизни больше ничего не осталось? Ты ведь так подумал, бро? Что впереди только дни, наполненные черно-белым бездельем. И в силу своего характера ты подумал, что это тебе и не очень то и нужно. Ни группа, ни концерты, ни я.

Ты так легко смог это сделать, что удивил даже меня.

Читать дальше/Обсудить на форуме

Поделиться: